irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

МОСКВА ТЕАТРАЛЬНАЯ . Эрмитаж Левитина.ЛИР король.


 
 ВЕСЬ ЦВЕТ
АНГЛИЙСКОГО РЫЦАРСТВА


                                                 Жил-был старичок между ульями,/От пчел отбивавшийся стульями./Но он не учел/Числа этих пчел/                                                                                                             И  пал смертью храбрых меж ульями (из лимериков)

Одной из самых больших удач своей театральной московской недели считаю поход на «ЛИРА короля» в  театр Эрмитаж. Действительно получился поход.
Ведь в тот день три  с половиной часа я еще  отстояла в легендарной очереди на Серова.И теперь надо было  искать Эрмитаж, который на время ремонта переехал в какую-то многоэтажку на Новом Арбате. Найти оказалось легко – благодаря точной наводке редактора литчасти театра Дмитрия  Хованского и  расположению театра: дом-книжка налево от метро,  прямо напротив Московского Дома книги .
Зал удобный, поднимающийся вверх  ярусами, народу  пока немного –  последствие бесконечных  переездов. Художественный руководитель Михаил Левитин первое действие смотрел с нами,а в антракте удалился к актерам.«Лир король»  - с Михаилом Филипповым в главной роли.Постановка  свежая –  году  еще не прошло. Программка насыщенно желтого цвета, как кресло короля-изгнанника на сцене. Здесь важна каждая строка: «спектакль Михаила Левитина  в пространстве Сергея Бархина». Бархин после смерти Давида Боровского, большого художника и близкого друга Михаила Захаровича,  тоже замечательный мастер,в тандеме с худруком создает свою  театральную территорию. Сей дуэт представил сцену, обитую зеленой в морщинках тканью ( точно веселые лужайки доброй старой Англии), где на желтом  троне ( такого же цвета  закуток  у Шута) - король в  элегантном современном костюме   со щегольской   тросточкой в руках. Лир Филиппова не перегружен ничем таким… королевским. Мантия с горностаем, видимо, достается ему от Шута – пересмешник сначала  разгуливает в кедах и мантии.Корону, похожую на картонную игрушку, король примерит только однажды.
Лишь алый коврик  у трона да подмостки вниз (не знаю, право, как назвать настил из досок ниже уровня сцены) напоминают, что в этом сказочном королевстве страсти разыгрываются нешуточные.
Читаем программку дальше: «перевод Григория Кружкова в сценической редакции театра». Тоже эксклюзив от  Эрмитажа. История перевода пьесы на русский имеет  двухвековую историю. От переработки Николая Гнедича под названием «Леар» (1808 г.) до классических переводов 
Татьяны Щепкиной-Куперник (1937), Бориса Пастернака (1949) и дальше, дальше, дальше…
Григорий Кружков, специалист по английской литературе , мастерски  переводит лимерики некоего Эдварда  Лира: «Жил один старичок за рекою,// Всей душой устремленный к покою.//Но шальная ворона// Вдруг прокаркала с клена:// "Нет покоя тебе за рекою!» Как будто  о нашем Лире написал!
Кружков  признается , что  «перевести “Короля Лира” было …давнишней, хотя и загнанной глубоко внутрь мечтой». Не сглаживать жесткий ренессансный юмор, как  Пастернак, адаптировавший текст детям, а «сохранить синтез трагического и комического у Шекспира… без которого музыка его пьес не звучала бы так мощно».
Но если б постановка была и  вполне традиционна, то «незабываемые открытия» в виде текста  от ироничнейшего Кружкова я  для себя  все равно бы сделала.  Однако  это   Левитин – режиссер  непредсказуемой театральной  формы. Он тоже давно подступался к Лиру. Пригласив своего друга – великого  театрального актера Михаила Филиппова - наконец, подступился.  Многие  не  без оснований считают «Короля Лира» самой сильной пьесой драматурга. «Как поставить мироздание? Это не спектакль, ни в коем случае не спектакль. Это Шекспир», -  сообщает нам  автор спектакля,  вкладывая в руки ключ к его  прочтению.
Обычно, следя за драматическими коллизиями пьесы, сочувствуя бедняге королю и верной ему горстке храбрецов,мы забываем, что это всего лишь театр,  сам Шекспир был актером  своей труппы,  писал  на конкретных людей,  и  после представления, заколов всех врагов  картонными мечами, они  дружно  шли опрокинуть кружку-другую эля. «Сегодня встретимся в таверне//И соберя народ вокруг,//Расскажем новые мы бредни,//Повеселя друзей, подруг», - пел средневековый трувер.  А не рождался ли  новый сюжет шекспировской пьесы в такой вот таверне, после очередной  удачной постановки?
На сцене левитинского театра – словно  бы сцена «Глобуса». Здесь затянутые в черное старшие дочери : Гонерилья  ( Дарья Белоусова) – высокая, статная, с низким прокуренным голосом и  ломаной  нервной походкой ,Регана (Ирина Богданова) –роскошная,  в ореоле золотых завитков,  с ложной ласковостью в голосе, как кошка, готовая каждый миг  выпустить все свои коготки.Они напоминают переодетых мужчин, декламирующих текст или ожившие манекены  ( во времена   достопамятные  актрис не было на  театре). Еще более готичны их мужья, закованные в железо    (старательно бряцают  при ходьбе), лишь обозначающие  почтенных герцогов. Весь извертевшийся, низкий  (не только  душевными качествами, но и  буквальным тасканием по полу) Придворный ( Сергей Щепачев).Два  враждующих брата  с набелеными лицами,то и дело выскакивающие с палками перед сценой - точно актеры, позаимствованные Шекспиром из театра Кабуки. Бастард, ярко представленный Станиславом Сухаревым, говорит апарте, как говаривали в старину. А  там  и вставные гэги  двух почтенных графов о том , что-де, великий русский писатель Лев Толстой Шекспира не жаловал,  в особенности  - Лира.Причем  фразу про «великого русского писателя »  повторяют на все лады  в самые,казалось бы, неподходящие моменты. Не мог бы  сам «Вильям наш, Шекспир»  лучше расправиться с недоброжелательной критикой. Как заметил г. Кружков, «Толстой глядел в трагедию, как в зеркало, и это зеркало его безумно раздражало».
А еще тут золотой тромбон Европы, превосходный мим Элиас Файнгерш и его музыкальное оформление действа. Он же королевский  шут, но шут особенный  -  практически немой.Его дело – вести мелодию спектакля, точно подавая музыкальные фразы.Добавим к этому стадо овечек, с  постоянным   беканьем  возвращающееся  на сцену.Правда,разок  они дадут  изгнаннику напиться  молока. Но не кружки  ради гоняют туда-сюда стадо. А чего ради?  Не будем задаваться «шекспировскими вопросами» . В конце концов, средневековая Англия – луговая, зеленая , овценосная  (Австралия  тогда еще не  освоена англичанами )…
И среди этой картонной братии,в  таких условных декорациях – ЛИР король ,крупный, неподвижный (очень долгое время!),седой, постаревший, полный еще мужской силы человек молча   внимает   сему балагану. Этот Лир  не держится за власть и богатство. Но  он гневлив,   он полон внутреннего достоинства. Отдает королевство, но  не титул: Лир  по-прежнему король, и сто лучших рыцарей Англии сопровождают его.И от дочерей  он  требует соблюдения  внешних формальностей.
А еще он  падок на слова , и верит им ,а не очевидному – молчаливой нежности  Корделии, которая то сидит в  его ногах, то держит  за руку, преданно заглядывая  в глаза. Испытания изменят короля:  потеряв все, он успокоится,  умная насмешка появится в его речах: « Сильнее! Еще сильнее!»-  почти весело  подзадоривает  Лир разбушевавшуюся бурю. К концу спектакля он снова силен, подвижен, ловок,  познал цену верности и предательству и не сломился. Заговаривается? А кто бы из нас не  съехал с катушек, вмиг оказавшись  вместо королевских покоев в вересковой степи под   бешеным ветром  с  проливным дождем?
Это очень большая работа большого актера.  И Филиппов все больше напоминает мне Михаила Ульянова - не внешностью, не индивидуальностью , она у него своя. А  растущей с годами мужской мощью ,  масштабом его темперамента.
«Незабываемые открытия» постановки  и в том, что  нигде Лир так  не одинок, как здесь. Его верный Шут плюс  его  преданный соратник  Кент   (Алексей Шулин) – импозантный джентльмен в   развивающемся  венце серебристых волос,готовый защищать  своего государя от целого мира ,  и его интеллигентный, похожий на старого профессора Глостер( Александр Пожаров), и присоединившийся к ним оклеветанный Эдгар (Евгений Фроленков), чей меч  совсем не лишний на просторах благословенной Англии (ничего, что у Шекспира эта парочка далеко-далёко – все так  условно на театре).  Наконец, прелестная маленькая  рыжеволосая Корделия, напоминающая в своем  бархатном платьице примерную  Алису из страны Чудес. Ангел-хранитель, незаметно следовавший за обидевшим ее отцом.  Ребенок наблюдает, негодует, жалеет,проникая во все своим  недетски  умным сердцечком .Она же отбивает  мизансцены главками,  объявляя  по-английски с ученическим русским  акцентом. Ну как  пропадешь в такой компании?
Весь цвет английского рыцарства пошел за королем, когда он отказался от престола – 100 всадников, «испытанный народ высоких качеств» («Они прекрасно знают, в чем их долг //И  сами дорожат своею честью»,-  цитирую  перевод Пастернака за неимением Кружкова), рассеянный  стараниями  старших  дочек. Осталось   шестеро   вместе с Лиром . Но разве   так  мало  -  шестерка  храбрых, порядочных людей  на одну маленькую  Англию? И потому Лир здесь не сломленный, обезумевший старик -  он бодр,  динамичен, он  не гибнет в финале,а читает с малышкой Корделией толстенную  книгу о самом себе.Спектакль ставит точку там, где хотели бы поставить мы, зрители: несчастный, гонимый   старик воссоединился с горячо любимой дочерью.Дальнейшее нагромождение ужасов остается  за занавесом и …на совести автора трагедии.
Мне очень нравится версия, что всю эту поучительную  историю старый король  только  читает  маленькой дочке,  как бы делая ей прививку от придворных интриг. Хотя,  скорее, он  разыгрывает ее – всеми  театральными способами.Оттого здесь столько буффонады,  парадоксов, неожиданных ходов .  Припоминаете, как Малый зал Эрмитажа называется и чьи портреты там висят? Не угадали, только  не Станиславского с Немировичем-Данченко...
  Вот еще  почему такой солнечно желтый цвет  театральной программки,   и  трона короля,  и   будки  его шута. Это цвет веселого тромбона королевского музыканта Элиаса. И отыграв трагедию на сцене, они все, включая нестарого еще Лира,  наверняка завернут  в таверну, возьмут там по кружечке эля... Все мы смешные актеры в театре Господа Бога. Хорошо бы  это  не забывать  и   несильно на  всяких там котурнах   упражняться.
                                                                                                                                     Ирина Крайнова

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments