irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Categories:

САРАТОВСКИЕ ТЕАТРЫ.ТЕАТР ДРАМЫ,премьера по Радзинскому



                                            ДВОЙНАЯ ИГРА
Автор пьесы поиграл словами, назвав ее «Снимается кино». Омоним сей  означает  и кинопроцесс, съемку,  и  -   запрещение фильма еще  до  окончания его производства.
Играл здесь ранний Эдвард Радзинский и жанрами. Комедия  -  не комедия, мелодрама  - не мелодрама? Для комедии слишком серьезно, для мелодрамы слишком весело. Сюжет развивается вяловато, несмотря на такой шумный процесс,как киносъемка, и сильно оживляется во втором действии  спектакля кроссами героини из конца в конец сцены. Размышления на тему, упадет или  не упадет она от  набранного темпа, итожит внезапное «убегание»    главного героя – естественно, следом за ускользающей любовью.  Кроме шуток, это очень хороший финал для истории, занявшей добрых три часа  сценического времени. Куда лучше, чем высокопарные слова  кинорежиссера  Нечаева в конце пьесы, вычеркнутые твердой рукой постановщика  (Никита Рак в Саратовской драме). Есть  другие  уместные сокращения.
Но все  не сократишь, а текст, кроме всегдашней иронии Радзинского и   очевидной лирической составляющей, содержит  еще  немало  велеречивых нелепостей… «И все-таки несмотря ни на что, наступил священный миг пудры. Попудримся, друзья!... Не прошло и получаса, как поцелуи переобулись. Какова прическа!»
Как можно это сыграть,   чтобы не  выглядело  натянуто? Но вспомним, что пьеса написана аж  в 1965 году, и первым взял ее к постановке не кто-нибудь, а  Анатолий Эфрос.  Тема художника в условиях тотального запрета свободной мысли была в то время невероятно смела . Писали, что «драматург пока не овладел еще мастерством сценического действия, пьеса его неэкономна, многословна», но   «привлекает своей горячностью, остротой». Радзинский  рассказывал,что на премьеру в Ленком  он еле пробился , на него напала милиция, охранявшая вход от  неуправляемой толпы .Валентин Катаев вообще лежал  у театрального входа -   толпа стиснула его. Жизнь готовит нам много ролей. Потом, борясь за следующую свою пьесу с всесильной Фурцевой, драматург как бы сам  станет  Нечаевым- героем из "Снимается кино".
Новая острота  старой пьесы  под усиливающимся  пресс-табу в искусстве вывела на нее молодого, известного  уже интересными постановками режиссера. Хотя   "аншлагов с милицией" в театре 21 века ждать  не приходится. Юмора здесь предостаточно, а  театральный постмодернизм научил  извлекать  его из любых  диалогов и сюжетных ходов.
Забавно трио музыкантов, изображающее  в фильме  греческий хор  (Александр Каспаров, Максим Локтионов, Денис Кузнецов). Чудная парочка   скрыто   враждующих:  насмешливого ассистента режиссера Зиночки (Дарья Родимова) и   солидного, в  очках  дорогой оправы,  неуловимого, как все администраторы, Фекина (Владимир Назаров). Методично назойлива  «ослепительная блондинка»  Александры Коваленко.В репликах художников (Александр Фильянов – Дмитрий Кривоносов)   - мятежный дух мальчиков моей молодости. Все они были редкие остроумцы. А этим  скорей подошло  бы  определение «остряк-самоучка».  Вообще киномассовка очень  ансамблева и  насмешливо пластична. Микрофон и оживающий  экран вносят современные штрихи.
Блестящим дуэтом выступили первые  наши актеры  Эльвира Данилина и Игорь Баголей.Любят  первые похулиганить в острохарактерном материале, ох, любят!..Для произнесения очередной  важной  сентенции ослепительная  ( без кавычек)   кинокритик  Ирина  принаряжается в черный декадентский парик и «измененным голосом говорит ровно и чуть устало, но как-то весомо устало, будто она знает какую-то важнейшую и одной ей известную тайну и изнемогает под бременем этой тайны». Ее критикесса -  самый «безжалостный гротеск» драматурга. Но когда  явный поклонник Кирилл Владимирович наговорит  ей столько яростных и, видимо, справедливых слов (хотя сам же  советовал «не высовываться»), в  героине Данилиной проглянет обыкновенная женщина с   неутолимым желанием встретить своего  «принца».
Редактор Кирилл Владимирович  появился на сцене точно по ремарке: « барственный, высокий, медлительный и красивый…И говорит он тоже барственно и медлительно». Надев  благопристойную маску,    Редактор втихомолку посмеивается  и над  своей маской, и  над  другими персонажами. Но он еще способен на  поступки.  Обычно цитируют  его  монолог: «И тогда я признал, что я ошибся, что признал свою ошибку. Потом, в сорок девятом году, он снова стал агентом, и я признал, что я ошибся, что признал ошибкой, что я ошибся. Я столько раз ошибался, что однажды мне показалось, что я сам ошибка».
Увы, спасительной самоиронии не хватает  главным героиням спектакля.  Мрачноват, строг и закрыт Нечаев  Андрея  Седова ( образ  очень цельный), но радоваться ему особенно  нечему: допекает глупыми ссорами жена, на съемочной площадке хаос,"верхи" грозят закрытием картины… Тирады , которые произносит его  когда-то любимая жена (Наталья Кошелева), идут на таком серьезе …   разве что утопиться ?
- Ну какое имеет значение, что я сказала… Ты должен был все почувствовать! Но разве ты можешь что-нибудь чувствовать?.. Только не надо: «милая, хорошая»… Боже, как это скучно. Ты бы придумал хотя бы какое-нибудь новое слово… или посоветовался с кем-нибудь… Нет, не уходить, от тебя бежать надо…
Аня  (Екатерина Ледяева)  юна, чиста, погружена в свой духовный мир, но как-то уж очень  холодна и малопритягательна. Кажется, актриса снова играет  здесь Лику из «Бедного Марата». Девочку, которая точно знает, чего она хочет . Аня  же «изменчива, как дети, в каждой мине»:
« - А сейчас ты боишься меня…- Действительно, немного… То есть я никого не боюсь. Нет, пожалуй, я тебя боюсь… Ну хорошо. Я иду к тебе…Вот я опять пришла… Можешь еще поцеловать, только слегка. Или не надо. Нет, я лучше похожу. Что-то я хочу походить…»
Может  ли обычная, даже  очень хорошая актриса произнести этот текст, чтобы было и смешно, и трогательно одновременно? Я    подумала, а  не написан ли он для молодой Дорониной, насмерть сразившей начинающего литератора Радзинского? Но нет, пьеса «Снимается кино»  младше всего на один год знаменитых , поставленных в 120 театрах «Сто четырех страниц про любовь», на  репетиции которых  они  и   встретились с Дорониной .   Эти странные   монологи впервые озвучила Ольга Яковлева, вечная девочка нашего театра. Ей-то  все органично.
Аня –  точное повторение своей бабушки,  женственной , порывистой , чудесной старой актрисы.Только она одна чувствует   эмоциональное состояние внучки и  шепчет тревожно: «Спрячь свои глаза. Замажь их чем-нибудь. Так нельзя. Ты не умеешь шептать о счастье. Ты о нем кричишь. Ты будешь несчастна».
Замечательная характерная актриса Евгения Торгашова отчего- то тут    недодала    комических краскок ( а как хорошо ей в нарядах от кутюрье то, бишь, Юрия Наместникова)!. Может,  и показалось -  оттого, что все  мы как один  ждали обещанную на сдачу Валентину Федотову, которая удивительно умеет сплетать лиричные и   веселые  нити в один прихотливый узор...
Как бы  ни было, спектакль пошел,   там много удач,   он будет смотреться. И все же ощущение двойной игры от  него остается .Есть  линия комическая , есть сентиментальная,  идут они как бы параллельно.Пока?..
                                                                                                                   Ирина Крайнова, фото с сайта театра

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments