January 27th, 2015

ФЕСТИВАЛЬ ИМЕНИ ЯНКОВСКОГО. АКАДЕМДРАМА.Последний аккорд . ПОРЕЧЕНКОВ.

Крейц 2


                           ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО
Здесь тот редкий случай, когда последнее слово осталось за мужчиной.Мы не феминистки, но ужасные спорщицы.
И разве мы допустим, чтобы нас кто-нибудь переговорил  или переспорил? С детства кричим  приятелю во дворе : « Первое слово дороже второго, первое слово дороже второго!» - и убегаем, зажав уши, чтобы не услышать его ответ…Но  когда ты  выходишь замуж за любимого человека, который к тому же в тебя влюблен,какое-то время  кажется, что достиг высшего счастья и больше тебе уже ничего не надо.Все будет хорошо!..Но почему, почему почти все  старинные романы и  лирические фильмы  заканчиваются  на свадьбе? Потому что дальше будет  неинтересно, обыденно,  возможно,  не совсем гладко, и  даже - печально? Лев Толстой был из тех, кто не боялся заглянуть за безоблачный  любовный горизонт, дойти до самого края и  показать такие бездны семейной жизни, которые мог увидеть только человек, сам  все переживший, и гениально описать, как мог только он, Толстой.Он показывает  их  в «Анне Каренине» , еще острее, еще   безжалостней -  в «Крейцеровой сонате».
Не могла заставить себя перечитывать две его повести – «Смерть Ивана Ильича» и «Сонату».Классик здесь беспощаден  и к мужчине,и к женщине.Куда уходит самая пылкая любовь через три года супружества? Она  уходит почти всегда, но  взамен остаются уважение, благодарность, привязанность… если есть, чему остаться.Мы отстаиваем свою независимость, соперничаем с мужчиной, спорим, как глупые девчонки,за которыми обязательно должно быть последнее слово, не замечая, что поле битвы – уже  твой дом, твой очаг, души твоих детей,которые не могут не быть вовлечены в  это изматывающее сражение.А пропасть отчуждения между тобой и мужем  все непроходимей , все бездонней.Есть  выигравшие эту битву? - нет, только проигравшие.Есть счастливая сторона? – несчастны обе стороны.
Легче всего обвинить героя повести в  дикой, необоснованной ревности, в желании  засадить  жену  в терем за железный засов. В спектакле «Крейцерова соната» - сценической версии Антона Яковлева (МХТ им. Чехова) нет несчастной жертвы –жены. Здесь обе стороны несчастны , обе -жертвы. Михаил Пореченков –Позднышев  не победительный мужчина, баловень женщин, каким мы его привыкли видеть,а обыкновенный очкарик, уже немолодой, в юности много грешивший, но уставший от такой жизни,захотевший  жить по правде – хотя бы в своей семье.Страсти кипят, рвут души и судьбы героев.Гибнет не только Лиза ( Наташа Швец) - семья распалась, дети  -сироты при живом отце, да и он уже не жилец.Его так гнетет обида, что он готов рассказать все первому встреченному в поезде господину (Владимир Калисанов).И тот слушает – с чисто мужским сочувствием  и пониманием,в то время как другие попутчики исчезают под благовидным предлогом.
Они сидят на треугольнике платформы  с вагонными заклепками ( такие же  -на всех сидениях), и  Позднышев обрушивает на случайного Попутчика историю своей сумасшедшей страсти. Действие происходит в дороге, и вся его жизнь  -дорога, гонка в никуда.
По версии художника Николая Слободянника, малый треугольник над сценой (а он зеркальный), отражает и смешивает фигуры на  платформе, искажает происходящее, усиливает  напряжение в  свете юпитеров. Треугольник  отношений Позднышев - Лиза - Трухачевский ( Сергей Шнырев) неразрешим, как та  математическая задача,у  которой нет  решения.Отношения мужа и жены достигли  уже такой степени отчуждения и  взаимного неприятия, что обязательно должен был появиться кто-то третий: не Трухачевский, так другой, не он, так она...
Все же до Саратова довезли этот буйный монолог необузданных желаний под названием «Крейцерова соната». Потому что и Позднышев ,и Лиза произносят  только монологи. Ни он, ни она не слышат  один другого.  Изменила ли что-нибудь смерть молодой женщины? Складывается впечатление, что ее  виновник  не может примириться с  гибелью жены только  оттого , что он не доспорил, не сумел  доказать ей, как она была неправа.
В прошлом году, на Третьем  Всероссийском фестивале Янковского, мы увидели исполнителей всех ролей  спектакля, кроме главного героя. Пореченкову помешала нелетная погода.Тогда его партнеры наговорили на пресс-конференции много лестных слов  – о роли и  о самом артисте.  Теперь пришел черед «отдуваться» за всех Михаилу. Держался он очень просто, мило,на вопросы отвечал прямо , живо, умно. Была ли то хорошая игра, таков он   и есть в жизни?Актеры всегда немного играют.
Михаила спросили, «не мешал» ли ему Позднышев великого Янковского (одна из лучших его киноролей).

«Нет, я просто взял и начал работать. Отталкиваться от образа, переживать нет смысла: я не похож на Янковского. Там был тонкий, хрупкий и рефлексирующий интеллигент. А здесь достаточно здоровый парень, который все равно также переживает, который не уверен в себе. Даже самый большой по габаритам человек внутри тонок и раним».
Поскольку отношения героя с женой  на сцене терпят полное фиаско, журналисты интересовались, как такие же  качества  искал в себе актер:
«Я глубоко женатый человек, поэтому я лучшее подавил сразу… А с женщинами по-другому, наверное, нельзя, они прекрасные, сложные создания, мы пытаемся их разгадать, понять, пытаемся оценить их, не понимаем, то ли мы их, то ли они нас. Поэтому идет такая всегдашняя борьба, прекрасный вызов, с которым мы боремся, о котором мы говорим … Мы пытаемся это перенести на сцену... Это всегда сложная и интересная попытка понять, кто же мы есть на самом деле… Я для себя самый понятный и самый непонятный человек».
Спектакль идет уже довольно давно. Меняется ли он постепенно с годами? Конечно:
«Театр живая штука. Сегодня мы играем один спектакль, а завтра другой. Пытаемся в каждом спектакле найти что-то новое, по-новому пройти этот путь. Мы живо присматриваемся друг к другу с Наташей, Ксенией. И сам спектакль трансформируется, дышит, живет своей жизнью. Мне не важно, обратятся ли зрители после спектакля к тексту великого автора или нет. Это их выбор. Главное, чтобы они вышли из театра и у них что-то осталось».
Осталось, Михаил . И  не только прекрасное послевкусие вашей игры, но и  образ нежной и слабой, и оттого все более взвинченной Лизы, и  матерински любящей ее Полины, готовой укутать ее в  ажурную шаль, укрывая от всех  бед мира ( Ксения Лаврова-Глинка),  и сочный эпизод с Купцом ( Николай Чиндяйкин),  и нервная  мелодия скрипок, и  весь тот чудесный театральный мир, который стоит на могучем  ките русского психологического театра.  Трудно забыть  и ваш последний   монолог– на  тубе, острым диссонансом  вторгшейся  в ткань повествования.
А как у ваших слушателей на пресс-конференции, осталось  послевкусие ваших слов. Про страну  и  про народ.

«Нужно всеми силами удержать мир в нашей стране, не ввязываться в разборки, в которые нас пытаются втянуть. Если вспомнить историю России, то мы всегда разваливались изнутри, никогда извне нас никто взять не мог. Мы великие воины, с нами никто не связывается. Поэтому нам нужен, пусть косой и кривой, мир, пусть небогатое, но спокойствие. Посмотрите, что происходит на Украине, во Франции. Нам не надо. Если США тратят на вооружение 700 миллиардов долларов, как вы думаете, хотя бы один миллиард обращен против нас? Или они вооружаются против зеленых человечков с треугольными ушами? Если НАТО стоит у наших границ, мы что, такие ужасные? Или мы дикие и кого-то кусаем? Мы в этом случае должны заботиться о своей безопасности или нет? Вот сосед в моей квартире вооружается ножом, косится на меня, рычит, — чем я должен ответить? Как минимум: «Да что ж такое? Брат, отойди хотя бы к своей квартире», и закрыть дверь на засов. Я ж простые примеры привожу. Нету мировых войн, есть общеевропейские. Но я не политолог, высказываю свое личное мнение. Так что я за мир».
Это последнее слово актера было лучшим словом. Последнее слово  фестиваля сказал МХТ - и это тоже было лучшее слово этого отнюдь не бедного событиями театрального форума.
                                                                                                      Ирина  Крайнова, фото с сайта театра



крейц 1                 Крейц