April 10th, 2015

ВЕРНИСАЖИ.ГАЛЕРЕЯ ИМХО в ОДРИ. "КОСМОСА НЕТ"

               

                 


                                        ПОСЛЕ КОСМОСА
Галерея современного искусства «Галерея ИМХО» и междисциплинарная кино-арт-площадка «Медиатека»-М48 пригласили на открытие выставки («Космоса нет») к Дню космонавтики в Дом работников искусств.
Кроме  экспозиции картин и фотографий на лестнице и в коридоре галереи  зрителям предложили презентацию видеоработ художников выставки в  медиатеке. А = Саратовское отделение Союза кинематографистов России  устроило показ документальной кинохроники о первом космонавте «Gagarin.doc».
На выставке представлены работы «актуальных художников», как саратовских, так и российских – более 20 авторов.Снова поучаствовала  известная группа «Синие носы», с ее ироничным подходом к  разным явлениям жизни.А еще  - Дмитрий Гутов из Москвы, Ринат Валигамси из Уфы, Виктор Сачивко из Красноярска, Иван Михайлов из Чебоксар, Алексей Варсопко из Петербурга и многие  другие. И наши местные таланты - Алексей Трубецков (Саратов) и  Алина Белоусова (Энгельс).
Алексей изобразил космонавта во всяких неудобных позах – очевидно, в открытом космосе.Любопытна картина еще одного художника,ловко  сымитированная под фото.Интересен такой  снимок: солдаты со светящимися звездочками на пилотках.  Вокруг них – небо с горящими в ночи  звездами. День космонавтики  и  День Победы – такая перекличка.
Как рассказала  на открытии выставки Настя Колесникова,  «слово «космос» пришло к нам из Греции, где оно обозначало «порядок», который устанавливался в небесной тверди как абсолютное выражение всеобщей гармонии мира… Но сегодня в русском языке мы используем слово «космос» прежде всего в значении «космическое пространство». По иронии судьбы, найти в межзвездном пространстве можно что угодно, но только не космос в его античном смысле».
Поэтому  и  появилась выставка с таким парадоксальным названием. Нет мировой гармонии – нет порядка. И куклы творческого объединения «Репа»  образуют странный хоровод – православный священник в рясе кружится рядом с  чернобородой Кончитой.Этого  не может быть, потому что  не может быть никогда: половые извращения церковью решительно  отвергаются.
Образ «старого доброго космоса»  (до всяких сексуальных революций) создает другой  персонаж выставки – оживший старый монитор, радушно  встречающий гостей на лестнице. И старинный трехногий столик, непонятным образом  витающий над головой.
Но интересней всего было в тот вечер в медиатеке. Эксперимент с трубой и воздушным шариком (как бы ось Земли  и космическое тело) закончился полетом в синее небо с пушистыми белыми облаками. Меняющееся поминутно небо на экране было лучшей «инсталляцией»  вечера.
Уникальные кадры кинохроники лучших  местных операторов за 20 лет  (1961- 1981 год) передавали  всю саратовскую эпопею первого космонавта планеты. Впервые увидела  именно Хрущева, принимающего рапорт Юрия Гагарина. Писали, что в брежневские времена изображение опального вождя в хронике заменили «дорогим Леонидом Ильичом» Так ли, нет ли, но сейчас справедливость восстановлена.
К 55-летию первого полета в космос Саратовское отделение Союза кинематографистов России  запланировало крупную акцию: большой Международный кинофестиваль.Будут показаны все документальные и художественные фильмы о Гагарине.
                                                                                                                                                         Ирина Крайнова


СЕГОДНЯ -ДЕНЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОДЕССЫ от фашистов



   Дорогие мои одесситы! С Великим Днем освобождения Одессы!Говорят же, шо у нас три праздника:2 сентября,1 апреля и День освобождения. Мои мама, тетя и бабушка вся оккупацию были в городе. Мама и тетя девушками скрывались в последние дни на антресоли -в Германию угоняли уже всю молодежь,а бабушка ходила открывать - приказано было открывать под угрозой расстрела...Иногда мне кажется, шо это я там сидела - боюсь тесных темных пространств, как мама.Моя мама до сих пор жива, она ВСЕ ПОМНИТ.Пусть небо над вами и нашей красавицей всегда будет голубым и ясным. МИРА!


Вспоминает Валентина Голубовская:
...Последние недели, дни перед освобождением Одессы. Страх с большей силой поселяется в моей незащищенной душе. Старшую сестру и ее ровесника, сына соседки, прячут за какими-то шкафами, потом вообще уводят ночевать к каким-то знакомым – говорят, что будут забирать молодежь. Увзить в Германию. Мама прибегает с побелевшим лицом, чудом не попала на Привозе в облаву. Я не понимаю многих слов, но что за ними таится ужас – остро чувствую. Все время кто-то приносит во двор тревожные новости – горит порт, горит спиртзавод.
Мы с мамой стоим на углу Пушкинской и Малой Арнаутской (очевидно, мы возвращались из Ильинской церкви. Теперь я думаю, может это было на Благовещенье, седьмого апреля?), и я вижу первый в своей жизни пожар. Горит табачная фабрика (на том месте, где теперь Универмаг). Пламя охватило все четыре этажа, вздымается выше, до небес. Мама плачет. На этой фабрике до войны работал муж скончавшейся недавно приятельницы. Зрелище пожара завораживающе невыносимо.
Наконец наступает девятое апреля. По городу (я помню и на нашем доме) расклеены объявления-приказы: закрыть окна, ставни, оставить открытыми ворота, двери парадных и квартир. Началась тихая паника: что значат открытые двери – предвестие резни, засад, уличных боев?!
Под вечер мама отодвинула на окне, выходившем на Большую Арнаутскую, какую-то темную занавеску, начала плакать и креститься: «Боже, наконец-то! Они уходят!» Шепотом, еще боясь крикнуть, еще не веря – они уходят! Я тут же, встав на цыпочки, выглянула в окно. По Большой Арнаутской, в сторону Пушкинской, Ришельевской и дальше шли колонны, в которых уже не было выправки, щеголеватости. Зеленые и голубовато –серые цвета шинелей приобрели один – подавленно серый цвет.
И наконец утро десятого апреля! Залитый солнцем город, и по той же Большой Арнаутской, только теперь уже откуда-то оттуда, от Пересыпи, от Старопортофранковской, от Пушкинской и Ришельевской шли Наши! Уставшие, в мокрых по грудь гимнастерках (взорвана дамба, к центру подходили почти вплавь!), не чеканя шаг, со счастливыми улыбками на лицах, они заполнили всю Большую Арнаутскую. На улицы высыпали все, Тут же на ходу обнимали, называли родные имена, не встречали ли такого-то на фронте, может, что- то знаете, где-то встретились на фронтовой дороге? Все, что было в доме, выносилось на улицу, Я помню наш голубой эмалированный кофейник, наполненный горячим напитком из эрзац-кофе (другого не было!), хлеб, куски мамалыги, картошку, словом, то, что было у нас, мы с сестрами носили по рядам. И слезы, слезы радости и утрат на всех лицах.
Судьба подарила мне много счастливых дней, много ярких, неповторимых встреч, событий.
Но то, что пятилетним ребенком я пережила 10 апреля 1944 года, несравнимо абсолютно ни с чем!
Потом уже появились первые саперы и надписи на стенах домов: «Проверено. Мин нет». И госпитали с ранеными, слепые с трофейными аккордеонами в сопровождении маленьких поводырей ходившие по дворам, и плач, вой женщин, получавших похоронки.
И было впереди Девятое мая. Я смутно помню пальбу, крики радости. Действительно, смутно. Потому что для моего детства, для меня война закончилась в апреле сорок четвертого...


МИРА!