December 28th, 2016

РАДИЩЕВСКИЙ МУЗЕЙ. ВЫСТАВКА РЕЛИГИОЗНОЙ ЖИВОПИСИ



       
                                 ИКОНА    ИЛИ  РЕЛИГИОЗНАЯ КАРТИНА?

Задумывались ли мы когда-нибудь, как эпоха Петра, поставившего Россию  на дыбы, сказалась  и на каноническом иконописании в том числе?
Конечно, это не единственная причина, но очень существенная.  Что позволяет увидеть грандиозная выставка «Русское религиозное искусство XVIII – начала XX веков в собрании Радищевского музея», открывшаяся  по периметру второго этажа  исторического здания. С конца XVII века русская архитектура и религиозная живопись  попадают под влияние западноевропейской.  При Петра I на первый план выходит светское искусство. Законодателем вкусов в религиозном искусстве постепенно  становится   Академия художеств .
Мы можем увидеть здесь  крупнейших российских живописцев  - авторов академической религиозной картины. Это  и профессор академии Федор Бруни ( расписывал Исаакиевский и  Казанский соборы в Петербурге, храма Христа Спасителя в Москве и другие важнейшие объекты),  с картиной «Моление о чаше».  И эскиз росписи  знаменитого Карла Брюллова «Иисус перед народом» для Исаакиевского собора, и  этюд  замечательного  художника Михаила Нестерова к композиции «Путь к Христу», размещенной   в московской Марфо-Мариининской обители. На выставке  много работ (иконы, эскизы  картоны) Виктора Васнецова, ярчайшего представителя русского религиозного искусства конца
XIX-начала ХХ веков.Глаза его Богородицы и святых горят  нестерпимо прекрасным огнем.
Имеются  и иконы – московских, петербургских, провинциальных  мастеров. Если иконописная школа Петербурга  не могла  не попасть под влияние академических веяний, то владимирские мастера больше оставались  верны  установившемуся канону иконописания. Имеются здесь и иконы  из саратовских мастерских.  Стиль барокко добавил иконе  динамизма, пышности, внешней красивости. Особенно  эти отличаются юго-западные иконописные работы. Святая Варвара  здесь  - в пышной развевающейся одежде,и облик ее вполне «западноевропейский».
Старообрядцы сумели сохранить    технические основы  традиционной русской иконописи. В Саратовской губернии  ареал обитания раскольников был весьма внушителен (Хвалынск, Вольск, Пугачев, Аткарск). В экспозиции -  саратовские старообрядческие  иконы, а  также   других центров раскола, (Гомельская, Черниговская, Самарская губернии).Прикладники тоже шли в русле художественных течений.  На выставке  - драгоценные  облачения высоких церковных иерархов, серебряные оклады к иконам и духовным книгам, дарохранительницы. Работы мастеров из Москвы, Петербурга, Саратова. Любопытна подборка сувениров паломников в святые места.Резные иконки Киево-Печерской лавры ,перламутровые раковины   Святого Афона, миниатюрные эмали    Ростова Великого.
У каждого  из нас свои любимые,  «домашние» святые. Сразу обнаружив  довольно традиционное изображение Серафима Саровского на  большой иконе,  стала  искать Николу Чудотворца и  увидела множество его изображений в  очень разных стилях. Надолго внимание приковали тонкие  акварели Нестерова с характерными для него  монашенками и  волжскими видами. Оказывается, здесь  у нас  их много, они принадлежали хирургу Елене Разумовой,  саратовчанке по рождению,лечившей художника. Впечатляют и поленовские зарисовки Святой земли, что  показывает край скудный  и суровый, требующих постоянных трудов. Как старых знакомых повидала – деревянные скульптуры Христа в  наивном стиле, которые раньше неизменно украшали древнерусский отдел музея.
Искусствовед Вероника Приклонская познакомила нас с малоизвестными сокровищами музейного фонда. Изумительны работы Васнецова…Художник   работает   уже маслом,  но возвращает  нас к древнерусским образам,правда, исходя из опыта художника 19 века. Впервые демонстрируются  маленькие лицевые подлинники, с которых  мастера  пишут иконы. «Под воздействием европейской традиции происходит процесс размывания границ иконы и религиозной картины». Нам показали работы, выполненные в технике  иконы  на доске, но уже с композиционной свободой  западноевропейской живописи.
Выставка открыла целый пласт русской религиозной культуры  двух веков, долгое время остававшийся закрытым для широкой публики. После серьезной реставрации, извлеченные из  музейных кладовых картины и предметы культа  как бы заново  подтвердили свою художественную  и духовную ценность.Нет, традиционная  русская икона, пережившая величайший взлет  при Андрее Рублеве, не исчезает навсегда. Она выжила и осталась  с нами,   остается  и   лучшая   академическая церковная живопись.
                                                                                                                                                                                                              Ирина Крайнова

МУЗЕЙ-УСАДЬБА ЧЕРНЫШЕВСКОГО. Фестиваль камерной музыки, киновечер



                        ВСЕ СТАЛО ВОКРУГ …И ЦВЕТНЫМ, И ВОЛШЕБНЫМ
Последний концерт уходящего года в музее-усадьбе Чернышевского – в  рамках Фестиваля камерной музыки "Прекрасное есть жизнь" -   был волшебно  полон сюрпризов.
Началось все с  хорошего шампанского,  изящно разнесенного  сотрудницами по.Нечастая гостья салона заслуженная артистка России, солистка оперного театра Ольга Кочнева  очень к месту  спела роскошную Заздравную чашу Дунаевского.
Очередным сюрпризом фестиваля стало появление  превосходного оперного певца Ильи Говзича,он   проникновенно исполнил дуэт с Ольгой.  Илья проходил стажировку в консерватории им. Верди в Италии, пел   в Геликон-опера и на  других престижных сценах. Еще тенор  страстно исполнил Саросабаля – арию Ленардо из сарсуэлы Прекрасная трактирщица.
Испанскую тему подхватила прекрасная  же Ольга Дё, по словам ведущей Ларисы Поповой, истинная королева салона камерной музыки.Олю  уже  и не ждали – она чувствовала себя простуженной после пения в холодном помещении театра. Но  она вышла – статная, высокая, в красном,  пленительно исполнив Черный веер  испанца Сарасате. Ликующая песнь Лауры из Каменного гостя - тоже «испанская».
Между тем подарки продолжались, вместо одной вокалистки  на вечер пожаловала другая  - безусловно лучший женский голос Саратовской оперы (ведущая сравнила его  с чистым серебром), народная артистка России Светлана Костина. Светлана пела изумительно красивые, мелодичные, ставшие уже народными песни из кинофильмов. После Милютина (Чайка) - Дунаевский ( Звезды милой родины), после  Дунаевского – Соловьев-СедовНа лодке )  В финале  выступление  потонуло в аплодисментах. С восхищением слушали маму трое ее взрослых детей.
Следующей была Марина Демидова, любимая многими меццо. Попев очередное произведение короля советской песни, она вызвала Надежду Федосееву, и песню «Ой, цветет калина» эти  симпатичные девушки, лауреаты и дипломанты Международных и Всероссийских конкурсов, ведущие  солисты оперной труппы,  озорно и артистично  исполнили вдвоем. Надежда подарила нам и  две изумительные старые  лирические песни – Милютина ( Все стало вокруг…)  и Дунаевского  (Звать любовь  не надо).
 А потом был блистательный дуэт  Федосеевой -  Михаила Журкова из оперетты Заславского Искатели сокровищ, где основатель и  кумир фестиваля  не только чудесно пел, но так же играл,  как бы окутывая  партнершу бархатными звуками голоса  и  пленительными взглядами.
Под занавес заслуженный артист Республики Коми и ведущий солист Саратовской оперы  исполнил еще несколько вещей, из своего более чем обширного репертуара, неизвестных данной публике.  И хотя море роз он получил  совсем недавно,на сольном концерте в театре, фанаты Журкова не преминули одарить фаворита  свежими бутонами. Аккомпанировала   дипломант Международных и Всероссийских конкурсов  виртуозная Ольга Зайко.
Не все пели кинопесни - но ведь оперные певцы,они мастера арии исполнять! Не знаю, как себе, а  нам приподнятое настроение артисты создали надолго.
                                                                                        Ирина Крайнова , фото предоставлено музеем

ТЕАТРЫ САРАТОВА. Театр драмы, музыки и поэзии "БАЛАГАЧИКЪ". Новая редакция "Рождественского романса"



                                                    В ОЖИДАНИИ ЧУДА
"Рождественский романс" на стихи  Бродского  перепоставили  в «Балаганчике» - театре драмы, музыки и поэзии - Михаил Музалевский и Игорь Гладырев .
Из  него ушел Пастернак («Мело, мело  на всей земле…»), но появилась выразительная пластика известного хореографа Светланы Титовой . Как будто поиграв в снежки,  как будто изящно потанцевав с партнерами ( вместо пары –гнутый венский стул), артисты  наряжают елку не игрушками – снимками  из детства, как будто возвращая самим себе  чудо, которое каждый год приходило в метельную ночь, когда ты  был еще  совсем маленьким, и куда-то исчезло, когда ты окончательно  вырос.  Люлька, где как будто лежит младенец,  под легким  прозрачным пологом, примет сразу трех актрис – все они как будто примеряют на себя роль той, единственной Матери.
В  "Рождественском романсе" Бродского , который  многие любят читать со сцены, это как будто повторяется непрестанно как будто жизнь начнется снова,/как будто будет свет и слава,/удачный день и вдоволь хлеба»).Но   Новый год  у него  - «плывет в тоске необьяснимой певец печальный по столице». И так, рефреном, из строфы в строфу. Так что всё и  у Бродского, и в спектакле как будто.
Правда, неоспоримо  ярка мажорность   мандарин ,  глубок вишневый  оттенок вина в бокале.Но именно  на  их фоне звучит одно из самых не торжественных рождественских стихотворений.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,/шапки, галстуки, сбитые набок./Запах водки, хвои и трески,/мандаринов, корицы и яблок./Хаос лиц, и не видно тропы/в Вифлеем из-за снежной крупы.
Бродский писал о Рождестве много,  оставив уникальный цикл  -  истинный венок поэзии! – 23 рождественских стихотворений. Между  ними десятки лет. Положив себе за правило писать на каждое Рождество, поэт сам  же нарушал его. Только  семь  родилось в  его «советской» жизни, остальные, после  большого перерыва,  в «постсоветской». Последнее  рождественское - «Бегство в Египет».
Здесь уже  готовность примириться с жизнью, как бы  тяжка она ни была: «В пещере им было тепло втроём;//пахло соломою и тряпьём.//Соломенною была постель.//Снаружи молола песок метель.//И, припоминая его помол,//спросонья ворочались мул и вол».
Актеры в «Балаганчике» воистину  синтетические (кроме постановщиков  - участники спектакля Лиза Симагина, Дарья Земскова, Наталья Карпова): профессионально двигаются, внятно  читают  труднопроизносимые строки, хорошо поют ( в спектакль  только-только  ввелась выпускница театрального института, но  это не чувствуется).Или -  произносят   рифмованные строчки так, будто  поют. Это уже  "вина" постановщика. Превосходный композитор, Игорь Гладырев говорил перед началом спектакля, что здесь все стихи просятся в музыку.Ему   очень хочется вмешаться,и, возможно, в будущем  спектакль весь будет музыкальным. И пусть, если это музыка Гладырева ( лишь бы  не под фонограмму,  что так несвойственно «Балаганчику»).
«Почему вдруг наполняется светом//Сочетанье каких-то слов,//Если одно из них - только ночь,//Другое - только мечта?» - звучит первая песня на слова француза Ива Бонфуа. И  неожиданный Лермонтов с его малоизвестным: «Под  перезвон колоколов забьется колоколом сердце». Однако  все рождественские песнопения - стихотворения  перекрывает    скорый гладыревский речитатив на стихи Бродского: «Теплится звезда,//как уголь под остывшею купелью.//И гости, не коснувшись головы,//Нимб заменяют ореолом лжи,//а непорочное зачатье – сплетней». Еще и орел имперский «глядит нетопырем». Так и другое, фирменное  «от Иосифа», на ум придет. «Если ж выпало в империи родиться»….
Дети всегда ждут и, в конце концов, дожидаются чуда. Потому так  волшебно  пленителен праздник «Звезда Рождества» для маленьких в «Балаганчике». Но взрослые такие серьезные и умные! Они  уже слишком много знают .Их Рождество  - только ожидание чуда, где вместе  с надеждой  живет  сомнение.  И в этом спектакле, созданном двумя талантливыми людьми  -Михаилом Музалевским и Игорем Гладыревым, все слегка подморожено. Как будто.
                     Звезда глядела через порог.
                     Единственным среди них, кто мог

                     знать, что взгляд её означал,
                     был младенец; но он молчал.

                                                                                                                                                                    Ирина Крайнова