March 26th, 2017

РАДИЩЕВСКИЙ МУЗЕЙ. НОВЫЕ поступления





                              ОДНАЖДЫ, ДВАДЦАТЬ  ЛЕТ СПУСТЯ…
Картины, графику, предметы декоративно-прикладного искусства лучшему провинциальному художественному музею дарят, завещают, да  сам музей делает закупки
За 20 лет новых поступлений в Радищевский музей было  немало. Выставка «Сохраняя и преумножая… Из поступлений 1996-2016» рассказывает
о них . Научное комплектование фондов или, проще говоря, музейное собирательство  за два десятилетия принесло музею более   шести с половиной тысяч  единиц хранения.Среди них: 840 картин, 2 243 графических работ,  54 скульптуры,  379 предметов  декоративно-прикладного искусства, 2 редкой книги  , 2 990 архивных документов и материалов.
Конечно, такое количество экспонатов  собрать на одной выставке невозможно. Но -   показать отобранные почти пять сотен   предметов живописи, графики, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, редкой книги, архивных материалов  тоже много.   ...С XVII  и до  начала XXI века. От классицизма до реализма и авангарда в живописи.  Серебро, фарфор, стекло, эмаль, майолика, шамот в декоративных предметах…Весь периметр верхнего этажа, залы графический и   «декоративный», лестница – выставка  получилась грандиозная…
Открылась она игрой музыкантов на знаменитой парадной чугунной лестнице и  словами  благодарности руководителей  музея тем, кто помогал делать закупки, дарителям и  особой категории почетных дарителей, чей вклад в наши фонды особенно велик. Это народные артисты России Владимир Спиваков и Лев Горелик; дочь художника А. Юстицкая; вдова художника Э. Белютина, искусствовед и историк Н. Молева; ученик Павла Кузнецова  московский художник В.Кабанов;  Фарфоровая мастерская Игоря Клименкова (Москва); некоммерческая организация «Благотворительный фонд «ЛУКОЙЛ» и ПАО «Северсталь».
И вот широкий поток посетителей полился по вверх  литым маршам лестницы. Чего-чего тут только  нет…  Мадонна с младенцем, и библейская Сусанна со старцами кисти итальянского художника,и алтарь с тремя иконами.  Типичный для 19 века английский  меланхолический женский портрет. Малоизвестный портретный Юстицкий и тут же его пейзаж. Тлеющими угольками в темноте  -гущинские работы. Неизвестный мне этюд Борисова-Мусатова , где показан двор его дома.Нежная летняя Флора Хахановой с своими  юными спутницами.  Ее же  картина в привычных уже алых тонах.Удивительно нежный чудинский тандем Мужчина -Женщина  и триада соляновской Геометрии пространства. Прекрасные двоящиеся женские тени Мошникова , под ним  - большой триптих Маскаева с пробивающемся сквозь густую листву печальным лимонным цветом. Неожиданный Ситников в металлизированной  "рыцарской" работе. Щемяще светлая картина Гродскова с мамой- лошадью и сыном –жеребенком.  в океане воздуха. Невозможная голубизна неба Шаниной ,и строгая определенность фомичевского автопортрета, и яростная динамика кисти Пашкина. Иллюзорные ступени, похожие на чертеж  композиции, абстракции, говорящие  лишь на языке цвета…
А графика... Подробная  - Семеновой старшей , наивная – Любавина, усиленно штриховая –  Мамонова.
Скульптуры расставлены по всем залам, глаз отличает воздушные,  певучие  осетина Гадаева с фигурками , точно  взлетающими на горные вершины. Приковывает  внимание   «Печаль времен»  нашего Бунина, посвященного жертвам репрессий. Фигура уходящего мужчины  тянет   за собой движущуюся  словно в забытьи женщину.
Декоративные вещицы выполнены  столь изящно, что и сказать нельзя. Какие-то флакончики, кувшинчики, дамские сумочки,множество очаровательной мелочи.Китайские вазы,фигурки, чайник, опутанный гибким змеиным телом.Пузатые стеклянные сосуды с  прихотливыми  серебряными навершиями…
Выставка мелкой пластики заслуживает отдельного разговора.Здесь  новодел, выдержанный в духе соцреализма, с  хорошо скрытой иронией ( большие группы ребятишек в жанровых сценках), не уступает изделиям знаменитых мастеров советского  времени.
Да,богат и славен наш музей!
                                                                                                                                                        Ирина Крайнова, фото Валерия Кузьменко



САРАТОВСКАЯ АКАДЕМДРАМА. ПРЕМЬЕРА. Лекции Ольги Харитоновой в Музее театра

   

                                                      ИГРЫ СТАЛИ ЖЕСТЧЕ
В Саратовской драме   в цикле вечеров «Легенды Саратовского театра драмы»  театровед, завлит  театра
Ольга Харитонова   вела речь  о  двух постановках «Жестоких игр» Арбузова.Это был Вечер третий.
«Жестокие игры» Якова Рубина 1978 года  и через 34 года – «Жестокие игры» Евгения Марчелли .Ольга, очень  лично  рассказывая о разных  замечательных людях, возвращает забытые  имена . Какое чутье было у Рубина на актеров, как он заметил «инакость» Олега Янковского –  тогда актера Саратовского драматического  театра им. К.Маркса, и  тщательно  подыскивал для него роли. Именно Рубин разглядел в Олеге  героя Достоевского.Он же  усмотрел  такое удивительное явление  нашей сцены, как «природно рыжий» , харизматичный Коля Маковский. И поручил ему арбузовского Кая,  героя  «отдельного», с холодком отношений с окружающим миром.
Очерк Харитоновой о Маковском,  о его грустном финале, - жемчужинка  ее книги. Читать  эту маленькую повесть без комка в горле невозможно, тем  более -  слушать. В тот день мы  прожили ее еще раз  в искреннем исполнении автора.
И был любовно-лиричный рассказ о «советском театральном сказочнике» Алексее Арбузове. Лекции завлита  всегда очень информативны.  Слушатели узнали, что  родился  он в дворянской семье,  среди его предков был декабрист. Мать- гречанка.
Революция , голод и  смерть матери,  когда   отец их   оставил , сделали мальчика сиротой в 11 лет. Бродяжничал, попал в колонию. Но в Ленинграде  в БДТ  шли  тогда «Разбойники»  Шиллера -  для красноармейцев, уходивших на фронт. Перед началом выступил Александр Блок.  Потрясенный мальчишка, случайно туда попавший, на всю жизнь  «заболел театром».
И я вдруг поняла, почему такой  мягкий, сентиментальный  драматург, чью «Старомодную комедию» и «Мой бедный Марат» поставили все театры страны, написал «Жестокие игры» - жесткую социальную пьесу. Все в нас из детства, и хорошее, и плохое.   У  писателей своя драматургия жизни.
Рубин ставил «Жестокие игры» о неплохих, в общем-то, ребятах,  неприкаянных в безвременье 70-х. Квартира Кая, талантливого художника,  видимо,давала приют неформалам.Марчелли ,всегда такой стилистически  яркий, провокативный,   кажется непривычно тихим на саратовской сцене,  он словно вглядывается  в своих  героев. И видит  другое поколение – инфантильное, живущее как бы  в параллельной реальности  среди всех технических  наворотов. Режиссер  меняет благостный конец пьесы, где друзья  оставляют Нелю  один  на один с ее парнем.Здесь Никита  уйдет.
«По воле постановщика исчезнет новогодний финал, и вечный мальчик Кай, заледеневший без прежней, веселой мамы, так и не дождется нарядной елки со свечами. Не остановит  и  готовую сбежать Нельку - сам убежит от ее странных фантазий. Выскочит от нее на мороз и Терентий, помирившийся сгоряча с отцом. И совсем другими словами, не по Арбузову, обругает заигравшуюся девушку Нелю (с куклами, с детьми, с людьми!) потянувшийся было к ней Никита. Она останется совсем одна, неритмично кружась, больно дергая себя за волосы. «Виновата ли я, что мой голос дрожал, когда пела я песню ему? ...Виновата ли я?... Виноваты ль они?..»
Спектакль был неровный, но искренний, увлекающий за собой.  К сожалению,  он давно  ушел с афиши .Уехала актриса, игравшая Нелю, тоже «отдельная» Софья Симакова.  Ее Неля мало была  похожа на нервных, мятущихся героинь прошлых «Жестоких игр». Еще меньше напоминала  прекрасных, загадочных арбузовских женщин. Все эмоции у нее хорошо спрятаны. «Коротко стриженая, с узкими, чуть раскосыми, неласковыми глазами, тайком потягивающая из маленькой фляжки. Пацанка, готовая на все, чтоб зацепиться, удержаться в столице».
Спектакли умирают быстро, театроведы, напоминая, вводя нас за руку в эстетику  режиссера,в  замысел художника,в трактовку актеров, и -  их возрождают. Жалею, что  не смогла попасть  на первый вечер в Музее театра  - речь шла  о дзекуновском «Ревизоре». Одни  только Олины подзаголовки темы  интригуют  до чрезвычайности: «Призрак Гоголя. Живопись как сценография. Тень Мейерхольда. Оскорбление чувств филологов. Портрет Райх. 1983 год. Приезд Рудницкого. Живая лошадь. Хлестаков как Х. Эраст Гарин. Максим Суханов. Донос Земляники. Городничий Бонапарт».
О втором, булгаковском вечере, я  уже писала. Следующий будет в последнюю субботу  апреля, тема  пока не определена.  Тайна си велика есть. Театр!..
                                                                                                                      Ирина Крайнова, фото с сайтов