June 22nd, 2018

ТЕАТРЫ САРАТОВА, Саратовская оперетта, премьера в конце сезона



                            ДУБРОВСКИЙ И  ДВОРНЯ. С прологом без эпилога
Часть1
«Как не так», — сказал Архип, с злобной улыбкой взирающий на пожар. «Архипушка, — говорила ему Егоровна, — спаси их, окаянных, бог тебя наградит».
               Пролог. Что накипело
Я, наверное, страшная ретроградка. Но особого свойства. Готова принять все  сценические новации (кроме физиологии  без нужды и  «лексики»  для куражу), все театральные провокации, если… за ними  не стоят великие имена. Ради  бога, сочиняйте свои пьесы, придумывайте  какие угодно сюжетные коллизии.  Классику переписывать  на что?..
А делать  это легко и удобно, поскольку наследники свои  права давно утратили. О, это  позволяющее  любые вольности  и искажения «по мотивам»! Где  проходят  границы такой «переписи», да   есть  ли  они?
Вот совсем недавно был прецедент  с хорошим режиссером, который поставил два рассказа Шукшина и бережно отнесся к тексту, но   сделал переклички рассказов.    Послали  сценарий дочерям  Василия Макаровича.   Вето наложила самая первая его дочь… Ау, где вы, наследники Гоголя, Пушкина, Грина?.. Нет,я не говорю  о "сокращении"  героев и сюжетных линий   большого произведения или  "соединении" двух персонажей. Если это оправдано психологически, почему нет?  А если  герои совершают поступки, прямо противоположные тем, что задумал автор ( и не последний в своем деле автор, заметим в скобках)… И  тогда   Черт Гоголя  уже не  чинит препятствия ненавистному Вакуле (а ведь  он  боролся за его бессмертную душу!), похищая луну   и «организуя» метель, а  всячески  ему помогает.  Лонгрен  Грина   превращается из трудолюбивого мастера игрушек  в горького пьяницу, а  добрая няня пушкинского Дубровского Егоровна  становится  женой Архипа, этакой бандершей, «бессмысленной и беспощадной».
Какое там «спаси их, окаянных!»… Она и подговаривает  Архипа заживо сжечь подьячих, строит  «женушка» и  другие ужасные  козни.Если кто помнит из школьной программы, Дубровский не спас Машу, потому что кольцо, которое она  просила положить в дупло, не попало вовремя  к русскому Робин Гуду. Он опоздал. В мюзикле по мотивам повести  вместо кольца   фигурирует …черная роза, нет ,не «в бокале» -   на подоконнике ( прямо шаржированная  цитата  из «Семнадцати мгновений весны»).
А  не появится роза в нужное время   в нужном месте не из-за случая, который у Пушкина «бог изобретатель» (неслучайных случайностей  не бывает), а из коварства все  той же резво помолодевшей Егоровны.
Вот такие метаморфозы происходят с пушкинскими героями в либретто  драматурга Карена Кавалеряна к мюзиклу «Дубровский», поставленному   в Саратовской оперетте. Крестьяне, ушедшие вместе с барином в разбойники   по нужде (Троекуров, напомним, разбойничьи отнимает   имение  Дубровского), превращены в холопов, злых и лукавых, что  отличало вообще-то  дворню (домашнюю прислугу  при крепостниках -  негативный оттенок слова тут присутствовал),  а не мужиков.
Автор  придумывает  и образ Рассказчика,    и добро  бы он говорил прозрачной пушкинской прозой. «Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русский барин, Кирила Петрович Троекуров. Его богатство, знатный род и связи давали ему большой вес в губерниях, где находилось его имение. Соседи рады были угождать малейшим его прихотям; губернские чиновники трепетали при его имени…»
Читать ее  - одно удовольствие. А  послушать чтение вслух, как  это умеют только актеры, удовольствие двойное. Автор решил  посостязаться с Первым поэтом ,  вот как звучит  отрывок  из переложенного на стихи   «Дубровского». «Суров он был к своей прислуге, /Их взглядом повергая в дрожь,/ Да и дворян, и тех в округе /Совсем не ставил он ни в грош». Что   за загадочное «тех в округе»,  остается догадываться .  Что  там Пушкин, в финале либретто  мы   замахиваемся на "Вильяма нашего Шекспира»,  звучит его переделанная фраза  про  повесть,  что печальней нет   на свете.
Скажу  непривычно  о «нашем всём»: Дубровский  - не  самое лучшее  произведение Пушкина. Реализм (поэту  рассказали историю бедного помещика Островского) переплетается здесь с романтизмом, шлейф которого тянется от разбойничьих романов Скотта, от  драматургии Шиллера. Но Александр Сергеевич  блестяще показал помещичью  жизнь и сумел  увлекательно завернуть  сюжет.Вот же, ставят и ставят, пишут и пишут   «по мотивам».
Роман (повесть?) не  был закончен.  И вот что осталось в черновиках «Кн<язь> Вер<ейский> visite (зачёркнуто) — 2 visite (зачёркнуто). Сватовство — Свидания. Письмо перехвачено. Свадьба, отъезд. Команда, сражение. Распущенная шайка — Жизнь М. К. — Смерть к. Верей<ского> — Вдова. Англичанин — Игроки. Свидание — Полицмейстер — Развязка». Никаких  «хеппи-эндов».
Но Князь  не убивал Дубровского в лесу, иначе был бы   тут же казнен дворней, которую  от расправы  удерживал  только  барин ( «Речь молодого Дубровского, его звучный голос и величественный вид произвели желаемое действие. Народ утих, разошелся — двор опустел»). В мюзикле   же Верейский   не только отберет возлюбленную, но и    застрелит беднягу Дубровского. Сочинения на вольную тему, а классики, увы,  бессильно почивают в своих гробах.  Смежили очи гении, и стали слышны  наши имена.
Ну а теперь  вернемся к музыке и  собственно постановке  «Дубровского» в  оперетте.
«Не бойтесь, государь милостив, я буду просить его. Он нас не обидит.
                                          Ирина Крайнова, обозреватель в Российском театральном журнале «Страстной бульвар» (орган СТД России)

ТЕАТРЫ САРАТОВА. САРАТОВСКАЯ ОПЕРЕТТА. Премьера по мотивам Пушкина



                                         ДУБРОВСКИЙ  и ДВОРНЯ

        Часть 2. И что увлекло
Теперь по существу дела. В рамках Федерального проекта  «Поддержка творческой деятельности театров малых  городов» Саратовская оперетта (фактически, Энгельсская) поставила  мюзикл «Дубровский».
 Авторы его  -  известные создатели популярных песен и мюзиклов композитор Ким Брейтбург и драматург Карен Кавалерян. Десятую постановку по мотивам  пушкинского сюжета в  этом проекте  -  после Минска, Новосибирска, Оренбурга, Симферополя, Екатеринбурга, Волгограда, Кемерово, Нижнего Новгорода, Ставрополя – осуществил новый художественный руководитель театра Александр Прасолов.

Ученик великого Бориса Покровского,  он победил в открытом конкурсе и  сделал  первый у нас спектакль вместе с главным дирижером   театра Валерием Брятко.
Музыка действительно красивая и разная, от неоклассики, поп, рока   до  очень популярной сейчас , пришедшей к нам  от афро-американцев  музыки ритма and блюза (RnB).И  не только .Партии героев напевны ,порой - шлягерны,  они легко запоминаются.
Троекуров  Анатолия Горевого (из лучших голосов Саратовской оперетты)  повторяет самоуверенным рефреном: «И чтоб ей не спалось, пока хозяин спит, держи ее в ежовых рукавицах!» Льстивый  хор  гостей  подхватывает: «Правда, правда, правда ваша, /Вы нам нравитесь такой…».
Его дочь Маша  (Ирина Лесных)   хорошо поет и  имеет вид девушка наивной, чистой, выросшей в окружении  французских гувернанток и французских же  романов . Ее партия начинается лиричным  романсом. «Мне снился бал, и вальса звуки, /Признаний шепот при луне…»
Машина няня (придуманная  автором либретто взамен няни молодого Дубровского)  носит культовое  имя  Арина и   произносит парафраз няни Лариных : «Я в ваши годы ничего не слыхала про любовь» («В эти лета/ Мы не слыхали про любовь»). Роль Арины  исполняет Наталья Коваленко, обладательница красивого сопрано.  Раздольно, вместе с  хором дворовых, поет  она в духе  народных песен:  «Собирались девки в круг, девки в круг, девки в круг, Выходили – да на луг, вешний луг, вешний луг…».
И словно предчувствуя  горькую Машину долю, заканчивает: «Ой, подружки девоньки, /Расплетайте косы, /Если на сердце любовь, /Значит будут слезы…» Ей вторит ее воспитанница : «Зачем, зачем, зачем вы снились мне».
Хитрый судейский   крючок Шабашкин (характерно  подает его Владимир Бекетов)  в своей песенке   приводит известную поговорку: «Ну а закон, как дышло, Как повернешь, так и вышло…» Остро  современно звучит  попевка:  «И на слона, и даже на букашку/ Найдем мы не управу, так бумажку».
Впечатляет дуэт умирающего Андрея Дубровского  и сына.После  рефрена «Когда пробьет последний час» сдержанно благородный герой Андрея Каленюка подчеркивает: « Но искушения отмщенья /С холодным сердцем избежать». Младший  Дубровский, изысканный у Артура Мухаметдинова, повторяет  фразу про последний час -  и тут же :  «Нам кажется, мы выбираем, Но выбор сам находит нас».
Песни дворни продолжают  традиции народной песни  с искрометными  поговорками  про  дерущихся меж собой панов,  про волков, про  то, что жить страшнее, чем помирать (поговорок  тут вообще  переизбыток). «Саночки»   судейских даже больше частушечные, столько  в них  неожиданной  удали  чиновничьего сословия: « Саночки-саночки, Конфетки да бараночки». А вот их  последний диалог с дворней ( Архип- Роман Каляев здесь  не кузнец, а дворовой человек , хотя стать и  фактура у него  могучая,  как у Вакулы) выглядит зловеще  на фоне   большого красного петуха ( довольно аляповатого!), мечущихся красных юбок танцовщиц и  красного же света прожекторов, да еще   музыки, которая, кажется, тоже приобретает алые оттенки.  Получается масло масляное- перемасляное. Или кто-то    у нас в России не знает поговорку про «красного петуха»,   надо   его еще и  в лоб «пустить»?    Из клетки-то  его извлекли. А он - рраз, и простер крылья вороном.Зря, видно, крестьянам вольную дали.
«Судебные приставы. Спасите, спасите, мы заживо сгорим!
Архип. Горите, горите, мы даже подсобим!».
Дворня,  охотно преобразившаяся  в шайку, неприкрыто агрессивна и опасна для всех  без исключения  –  и  близко тут нет никакой «романтики с большой дороги». А  Егоровна Елены Комиссаровой,   которая в красной косынке напоминает одновременно  Анку-пулеметчицу и цыганку из «Бременских музыкантов» («Говорят, мы бяки-буки»), еще и педалирует,  пережимает в этой роли. Все-таки  это не  фарсовая история.
По режиссерскому замыслу,  разбойники Дубровского  «ухнут»  за сценой  и бедолагу  Дефоржа, которому  атаман дает царский откуп в 10 тысяч рублей. Дубровский им  не указ.
Герой Мухаметдинова, одетый  в  нарядную белую рубашку,    как бы сам по себе, в стороне  от их злодейств. Но это иллюзия,его руки в крови. Еще один режиссерский ход – опасный хищник,  сваленный одним  его выстрелом, оказался   не  медведем, а ряженым холопом Троекурова. Да и  финал пушкинской повести  известен. Дубровский  вступил в бой  с регулярными войсками, выиграл его  и  самолично  прикончил офицера, приставив  пистолет к груди. "Заединство" смерти...
Дубровский в спектакле  печально поет  о любви, но саму  его любовь  мы как-то  не   особенно  чувствуем. Хотя   в опытных  руках постановщика заиграли буквально все:  жалок смертельно  напуганный Спицын с «драгоценной» шкатулкой (Георгий Базанов), дотошна сплетница (Любовь Данилова ), усерден исправник Волокуша (Алексей Хрусталев).  Хлипкий французик в треуголке кумира ( ее примерит и честолюбивый Владимир Дубровский) - Александр Бабешков и  важный барин Верейский ( моложав для «престарелого» князя, но ему нет еще  50-ти - старость только  по тем временам) превосходного актера и вокалиста Михаила Крещикова показаны  как два полюса  российской общественной лестницы: низ и  ее недоступный верх.
Заканчивает спектакль романс  про ангела, который вначале  спел Владимир. «Кто придумал любовь в  этом мире безумном?»  -   теперь его поют все, даже разбойники в красных косынках и   «разбойничьих» жилетах. Эффектный  финал , как и перечисление всех авторов спектакля  со сцены,  и появление совсем  юных Маши  и Володи – беспроигрышный   путь   к  зрительским сердцам.В фойе  - продолжение темы  усадьбы и ее конца ( к счастью,    без петуха).
Мюзикл идет, как и в волгоградском варианте, в хореографии Елены Щербаковой. Ритмичные, повторяющиеся движения ( доминируют поднятые   руки) с элементами модерна   вплетаются в  разнообразную музыкальную стихию  спектакля.  Самые экспрессивная сцена пожара - там еще и бешеная энергетика танцующих!Декорации Михаила Гаврюшова выдержаны в графике 19 века  и отсылают нас   к  дворянским усадьбам или    кистеневскому лесу . Единственно, они несколько    бледноваты, узки,  и   порой теряются  за  цветностью костюмов персонажей ( ну и за «красными петухами»!)
В любом случае зрелище получилось нескучным. А то, что «смешались вдруг стихи и проза»…«Если б был бы он поэтом, если б был бы он поэтом, если б был бы я поэтом, написал бы вам стихи…», -  резонно замечают   гости Троекурова. Если б.
                                    Ирина Крайнова, обозреватель в Российском театральном журнале «Страстной бульвар» (орган СТД России)