October 27th, 2018

САРАТОВСКАЯ КОНСЕРВАТОРИЯ. КОНЦЕРТ иранской музыки "ТАЙНА"



                    ИЗ ТЬМЫ ВЕКОВ, ИЗ ТОЛЩИ ЛЕТ…
Ее называют одной из оригинальных древних цивилизаций, с  очень  высоким уровнем развития культуры.
Знала, что у них Хафиз (Хафэз) , зороастризм, что есть  прекрасные  дворцовые комплексы в Персеполе и  Сузах, что Элам, Мидия, Ахеминиды -  и  это все древний Иран. А мозаика на металле,  а резьба по полудрагоценным и драгоценным камням (глиптики)?… Недавно  прочла научную версию, что  иранские племена пришли в Центральную Азию из южнорусских степей через Кавказ. И что наших  скифов  из Южного Причерноморья  также   считают иранцами. Как и арийцев,  что поселились между Памиром и Месопотамией  и назвали свое государство Ариана (Иран).
Московская консерватория  в проекте Научно-творческого центра «Музыкальные культуры мира» познакомила еще с одной ярчайшей страницей древней культуры  -  иранской классической музыкой.

Вскоре после блестящего проекта Центра ( руководитель Маргарита Каратыгина) с японской оперой «О-Нацу» москвичи привезли в Саратовскую консерваторию  проект с группой «Гамар» под названием «Тайна». Музыка звучит здесь    именно классическая, не исполняемая народными массами  на площадях и в селах. Есть древняя основа, как бы «базис», и есть свободная импровизация (   чем-то это  напомнило вольную  стихию джаза и его стандарты).Лучше всего объяснит ее  сложную структуру    знаток Маргарита Каратыгина .
«Мне представляется удобным сравнивать процесс создания музыки в системе дастгаха с оперированием детским конструктором… Представьте себе, что Вы существуете несколько тысяч лет. За это время под влиянием циклической повторяемости природно-климатических и историко-политических ситуаций у Вас сложился некий стабильный набор переживаний и состояний духа. Поскольку Вы не можете существовать без музыки, Вы находите для этих состояний наиболее удачные звуковые сочетания и формируете звуковую «коллекцию», в которой, как в детском конструкторе, всё множество моделек разложено по разным «коробкам» с определёнными названиями (Шур, Махур и т.д.). Хотите Вы излить в звуках состояние невыразимого томления по далёкому идеалу – берёте одну «коробку», хотите укрепить в себе мужественность – берёте другую. Перепутать коробки нельзя – в них модельки разного звукового «цвета»… каждая отдельная «коробка» – это дастгах. Здесь и «строительный материал», то есть собственно мелодические модели, и строжайшая инструкция, как эти модели соединять. Нужно поучиться лет двадцать под руководством хорошего Учителя, чтобы запомнить все модели и правила их сочетания настолько, чтобы в потоке вдохновения создавать великолепные, небывалые доселе многомерные «конструкции». Конечно, как ни учись, без «божьего дара», таланта тут не обойтись».
Как бы ликбез  иранской музыки у нас уже  есть, и перед началом  концерта с публикой проведена просветительная беседа, да  и программки в руках.
Но как описать чувства смятения, волнения, восторга,  моментально сменявшие друг друга,  когда септет музыкантов в белых одеждах расселся в полукруг  со своими аутентичными, невиданно красивыми инструментами,  с ними сел аваз – исполнитель ,  замечательный вокалист Хосейн Нуршарг.  И полилось…Его голос звучал  то пленительно низко, то маняще высоко, как горное эхо Хорасана, гортанно и сильно, сливаясь с голосами диковинных  инструментов  -  трапеции деревянно-металлического сантура, цилиндра  обтянутого бараньей кожей каманче, тонкой  тростниковой трубочки нэя, похожего чем-то на мандолину  древнего тара, ударного томбака , который держат горизонтально, прижимают к боку и играют на нем кончиками пальцев. В центре, с каманче – руководитель группы Навид Дэгхан, пластичный и страстный, подвижный, как ртуть. Будет его соло,  но и соло сантура,  и   соло тара, да и все  семь участников, включая похожих на гурий девушек-музыкантов (персианки всегда грациозны и прекрасны), будут играть так, словно  они – продолжение  своих инструментов,   порой  -подпевать Хосейну и немного двигаться в такт щемящей вечной, какой-то вселенской  мелодии, наплывающей  на нас  из толщи лет. Каждое выступление иранских музыкантов имеет еще и  особое , эмоционально окрашенное название. Наш концерт я бы назвала строкой из Хафэза, которая приведена  в программке концерта: «От  этого глотка я без ума еще…».
Все процитированные  стихи персидских поэтов здесь окрашены светлой печалью. В подстрочном переводе Хафэза певец «Отдал душу горю».
«Еще в начале мира  поднес мне виночерпий /Глоток из рубиновой чаши твоих  губ». Вечна  на земле Любовь, вечна Тоска  по любимому , вечна Музыка – голос ее души. А иранская музыка  еще  целительна, медитативна,  высокой волной поднимает  она тебя к неведомым берегам и уносит к «началу мира»."Тайна" сия велика есть, название концерту  подходит.
                                                                                                                                                                            Ирина Крайнова, фото с сайтов



.

САРАТОВСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СХ РОССИИ. Радищевский музей.Выставка и вечер.

                   

             УЗНАВАЕМЫЕ и НЕПОХОЖИЕ…
В Радищевском музее в Гимназическом корпусе   прошел праздничный вечер, посвященный 80-летию Саратовского отделения Союза художников России.
В залах, где проходит юбилейная выставка саратовских художников «Единство многообразия». Во-первых, каждый художник и скульптор получил Благодарственное письмо  от СХ, это впервые за его  долгую историю. Благодарностями награждены и сотрудники музея, в чьих стенах постоянно проходят выставки и встречи с саратовскими художниками.
Артистка Саратовской филармонии имени Шнитке Валентина Бакулина вела поэтическую часть вечера и рассказывала историю встречи и   мгновенной любви Сергея Эфрона и Марины Цветаевой.Читала стихи Марины, посвященные мужу, которого  она любила всегда, даже когда влюблялась в других. Правда, стихотворение «Откуда  такая нежность» она  все-таки посвятила  не Эфрону, а Мандельштаму. Но мои любимые стихи  точно  написаны ему,  Сереже:
Писала я на аспидной доске,
И на листочках вееров поблёклых,
И на речном, и на морском песке,
Коньками по льду и кольцом на стеклах, —

И на стволах, которым сотни зим,
И, наконец — чтоб было всем известно! —
Что ты любим! любим! любим! — любим! —
Расписывалась — радугой небесной…

За музыкальную программу вечера  отвечало джаз-трио Евгения Сурменёва, а  это, как известно, очень  хороший джаз.
Поскольку я не была  на открытии выставки, успела ее  теперь посмотреть, и еще раз убедилась, как разнообразна  саратовская живопись,  как  непохожи между собой стили, направления, колористические решения  разных мастеров.  Правда,почерк автора  чаще всего считывается.
Вот  на лестнице готичный, ребристый букет Светланы Семеновой,  напротив  -  хорошо известный «резиновый Вовка» Николая Дубовова.  Старые игрушки написаны художником  тщательно, с ностальгической ноткой  по исчезнувшей жизни. Зимние сумерки Сергея Щурина, розово-сиренево -голубые, они уютны настолько, что  хочется там оказаться… Мы вступаем в первый, длинный,вытянутый  зал.
Подробно и отдельно,в «свободном полете»,  предметы в картине Учаева. Кажется ожившим сном серый сумрак Давыдова, где цветовым магнитом  - огонек керосиновой лампы.  «Диагоналевый» старик так интересно писавшего в последние годы Пашкина , луноликий ,  с большими ладонями, опущенными к земле. Узнаваемые светоносные чудинские лики. Причудливо раскиданные  на горе  домики Гродскова. Светлые сильные тела в женской бане мастера жанровой картины Пустошкина. Напряжение цвета в большом,смело написанном полиптихе  в  виде креста Хахановой.
И почти рядом  - приглушенная, переливчатая кисть Гудковой  в ее лирическом пейзаже. А тут Цай со своими декоративно красивыми головками подсолнухов, разбежавшимися по холсту. У Елены Панферовой  мозаичные части композиции кажутся  не написанными красками, а вырезанными   на камне.  Они скульптурно выразительны.
Еще два больших зала отданы  под выставку. Сельский вид Мостового, написанный со всей условностью постмодернизма, решает фигуры людей в графическом ключе. Они  как  стирающиеся из памяти тени  прошлого.  В темноте  фона  наплывают лица Мещерякова – привет Испании ,    Гойе в особенности. Драгункина удивила. Столько нежности, пастельности (  прямо Японии!) в ее зубчатом силуэте гор...В  видимой раздробленности картины Геннадия Панферова и  исчезающей предметности есть мощная сцепка – она колористически сбалансирована безотказным чувством цвета... И снова, кочующий с выставки  на выставки,  крепкий эмоциональный удар в виде «бабы с козой». Город Карнаухова, сплетенный из ветвей , окошек и закругленных крыш.И довольно обобщенный  натюрморт Милавиной, отсылающий  к исканиям европейских мастеров. Неожиданная, как всегда, Маркушина радует   вариациями благородного серого  в  изображении воды и гусей. У Гвоздю – узнаваемая  ажурная вязь  деревьев, у Мальцевой- непривычно темная для нее, грозовая  Волга, но с цветными всполохами   неба и как бы освещенным мгновенными вспышками городом.Леонтьевский портрет дочери,  где схвачена хрупкая прелесть девушки, с ней гармонирует  изящный рисунок ее платья.
А тут  какая-то прямо   весенняя мягкость  кисти Алены Батраевой: Хвалынск весь в радужных пятнах: земля и горы, вода  и деревья.Много интересной, выразительной  скульптуры...
Не все работы   успела рассмотреть. Очень жаль, что  не попали на живописную выставку картины   хороших саратовских художниц Светланы Лопуховой,
Ирины Шин. Видимо, и трех залов с коридором  для наших мастеров мало. Им весь корпус музея подавай!
                                                                                                                                           Ирина Крайнова