December 3rd, 2019

ТЮЗ КИСЕЛЕВА . Последний Шекспир

                                      ПОСЛЕ БУРИ

Собственно буря занимает в последней  пьесе Шекспира ( из написанных без соавторства) -   всего  несколько минут сценического времени. А  в тюзовской версии  «Бури» она мгновенна:  «ужата» слишком долгая сцена с Капитаном, реплик   теперь вообще не слышно за ревом ветра,  ходящие  ходуном канаты имитируют  гибнущий  парусник. Все  остальные события  пьесы   происходят после разгула стихии .
Режиссер Наталья Шумилкина с московской командой  (художник Мария Утробина ,композитор Иван Волков ,хореограф Лика Шевченко, художник по свету Тарас Михалевский, видеорежиссер Алексей Береснев )  осуществила сказочную шекспировскую  фантазию с превращениями  и полетами  (за них отвечал Никита Кудрявцев) на Большой сцене  тюза Киселева. Перевод пьесы не традиционный  от Татьяны Щепкиной-Куперник,  а  от Татьяной Тульчинской, адаптированный для детского театра .
Эта команда уже ставила у нас  «Последнего папу»,  где было множество  средств: анимация, световые  эффекты,  трюки. Ворон летал, игрушки парили, злые силы проваливались «сквозь землю». Но как-то за всей этим беготней и трюками терялись истоки  -  трогательный рассказ об очень маленькой и очень одинокой девочке. Были у меня  сомнения и насчет «Бури». Слышала, что актеры на репетициях буквально «висели»  над сценой,   не все с этим справились. Останется  ли Шекспир Шекспиром после всех новаций?
Начнем с того, что   он в «Буре» совсем другой .  Великий насмешник в комедиях  и беспощадный мститель  в трагедиях и исторических драмах  уходит из его  драматургии в финале жизни.  Рок  все  так же беспощаден, но его можно одолеть. Честолюбивый   Антонио обманом отнял  у ученого брата  Просперо герцогскую корону. Тот   не погиб   только потому, что   лег   на дно лодки с малышкой на руках и заткнул течь своим телом (у Тульчинской  способ спасения героя озвучен  четко).
И  ученые книги   защитили  герцога.  Изучив магию, он становится могущественным волшебником.  Наконец, Просперо (властный и  значительный у Алексея Ротачкова) исполнил  давнюю мечту: пригнал корабль с врагами к берегам    своего острова. И вероломный брат Антонио (Руслан Дивлятшин), и поддержавший  его  король  Неаполя Алонзо (Алексей Карабанов) с сыном, советники, свита  - все теперь в его власти.
Просперо   жаждет мести, он насылает безумие на Короля и лжегерцога, раздает  грозные приказания могущественной фее Ариэль, касаемые троицы  - Шута, Виночерпия и дикаря Калибана (смешное и  ужасное порождение ведьмы):  «Лети и духам прикажи лесным,/Чтоб корчами замучили злодеев,/Чтоб судорогой мышцы им свели,/Чтоб кожу им щипками испестрили…»
Как пишут шекспироведы, на  волшебном острове собрались  все грехи человечества: издевка, властолюбие, предательство,  угодничество, похоть, обман, лицемерие, воровство. Не забудем, что мстительность  Просперо   - тоже   порок. И что  же в финале?..
Сын Короля обручен с  прекрасной  Мирандой, дочерью  самого Просперо,  сожженный невиданной  грозой корабль  цел   и невредим, Король и двор  благополучно возвращаются в Неаполь. Все прощены,  даже покушавшейся на убийство  и  - на невинность Миранды! - Калибан (  из  спектакля непонятно , за что его люто  ненавидит Просперо). Даже   -  нераскаявшийся Антонио.
Такая  метаморфоза сурового Просперо никак не  объясняется  драматургом. Простил  - и все,  сказочный жанр  позволяет. Версия  переводчика  немного  оживила  образ идеальной героини Миранды. Она  выросла,  не  ведая зла. «Какие здесь красивые созданья!/ Как род людской хорош! /Прекрасен мир/ Таких людей!», - восклицает девушка при виде Короля  и  Антонио.
Миранда  и  становится заступницей за  врагов  отца.
Антонио,  не очень похожий на злодея ( слишком позитивная энергетика у  актера Руслана Дивлятшина! ), просит оставить его на острове, поскольку за себя «не ручается». Характерному актеру Артему Кузину , напротив, легко  дается  роль  «старого честного советника» как обозначен  он в ремарках, Гонзало. Смешно звучит лишь обращение  к нему  , как  к «старику».
Как бы «из другой оперы» (из своих  же  старых комедий)  взял     автор образы пьянчушек .Актеры Михаил Селиванов, Артем Яксанов и Евгений Сафонов презабавно  угощаются вином, но их сцена затянута.
Приземленные образы правителей и слуг  контрастируют с чудесной парой влюбленных ( превращение в  живых людей  « ходячих добродетелей»  Шекспира -  заслуга  харизматичных Веры Яксановой и Алексея Анисимова, студента  СаТИ).
Особняком стоят сказочные силы острова,  занесенного автором  куда-то  в загадочные Бермуды.Просперо  в мантии волшебника,  с белоснежной бородой  только наблюдает с авансцены ,как разыгрывается   им же сочиненное действо.  Колдуют подвластные ему духи –парят высоко, вьются, ползут, шуршат, совершают странные  движения, издают непонятные звуки.  Получеловек Калибан (страшноватенький  у Евгения Сафонова) не так уж безнадежен, если  все  это слышит и чувствует:  «Бывает, словно сотни инструментов/Звенят в моих ушах; а то бывает,/Что голоса я слышу, пробуждаясь,/И засыпаю вновь под это пенье./И золотые облака мне  снятся…».
Пластика эльфов в хореографии Лики Шевченко и Алексея Кривеги  просто фантасмагорична  (вкупе с  «нездешней» музыкой  Волкова и неверным светом  Михалевского),   она  могла  обойтись и без воздушных трапеций.
Самая  могучая помощница  Просперо -   Фея воздуха Ариэль ( а не дух, как в других переводах),   сыгранная четырьмя актрисами одновременно. Три из них – абсолютно синтетичные, умелые Анастасия Бескровная, Ирина Протасова и  Ольга Лисенко. Но и Эльвира Иртуганова отлично вписалась  в эту   озорующую, бурчливо-ворчливую, но очень женственную и мило  кокетливую группку. У каждой «четвертинки» Ариэль   свои привычки,манеры, но это   определенно единое существо.
Одна из находок режиссера  - Дух матери Миранды (Елена Краснова)– рыжий,  симпатичный ,  смешной,  бесспорно  добрый,  то отрешенно бродящий  по сцене,   то ребячливо  прыгающий через скакалку.
Еще до начала представления  на аванзанавесе появился зрак. Большой, живой , пульсирующий. Он пристально вглядывался  в зал .   Точно Воланд ,  прежде чем  произнес свой приговор: «Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было…Ну, легкомысленны… ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди…».  И герцог без магических  книг просто  стареющий  отец.  В финале он отдаст свой дар,  снимая парик,  бороду, накладные усы….
И всемогущий маг  театра Шекспир в конце жизни  совсем иной , он не подписывает смертные приговоры.  Душа его   жаждет гармонии -  с собой, с людьми,  с природой. Но – тревожно  предупреждает: Земля плывет на  хрупком корабле через ураганы, грозы, все  более  разрушительные,   если мы  не остановимся в ненависти друг к другу, в жажде власти  и   золота одна из бурь может стать  последней.
Поздняя  сказка  английского гения  не только очень волшебная, но и очень мудрая. Получилось ли донести послание четырехсотлетней давности  до зрителя  современного тюза? Надеюсь,  да.
                                                                                                                                                                                             Ирина Крайнова



ТЕАТР ДРАМЫ, МУЗЫКИ и ПОЭЗИИ "БАЛАГАНЧИКЪ". По стихам саратовских поэтов

       КАК РАШПИЛЕМ НА СКРИПКЕ


Это стихи  -  не божья роса. Они написаны  в 70- 80-е  -  в последние годы власти, когда зажимали рты  не только бунтующим, но  даже меланхоличным, чья муза не шла   со всеми «в едином порыве». Кто  там шагает правой? Левой, левой!
На премьере тетра драмы, музыки и поэзии «Балаганчикъ» «По пустому коридору с временной душой» ( стихи саратовских поэтов Олега Рогова, Сергея Рыженкова, Евгения Малякина,Александра Ханьжова и др.)  появляется  фигура Редактора тех времен , написавшего «правильную рецензию». Его иронично изображает Игорь Абрамович. Удивительное дело, он был и моим редактором…
А ведь как мы сначала радовались, что пришел человек молодой, свежий, талантливый ( сын  поэта, он  тоже очень ловко рифмовал строчки)  - после  нашей консервативной редакторши , вечной пионэрки. Но  и старая начальница, и новый, когда я пыталась  всунуть в газету стихи моей подруги Елены Тарасовой, отделывался одной и той  же фразой: «кладбищенская, мол, у нее лирика». Еще и статьей про «андеграунд»  потом разразился - я даже  об  этом не знала.
А Лена была  одной из самых талантливых . До сих пор помню  многие ее  афористичные строки  - те
, что  были причислены к «тупику» поэзии. «Поспорил царь с шутом,  забавы ради, /Что истина есть ложь в смешном наряде…»  Ее нигде не печатали, не  брали на работу из-за нервной болезни. В 29  лет  она покончила с собой…
Помню  стихи Саши Ханьжова, они тоже звучали на  домашних вечерах  Лены  и буквально  валили с  ног энергетикой, новизной образов.В новом спектакле ребята  исполняют одно из его   самых сильных стихотворений  –«Липки».
«Горбом               ныряя    через           шаг,

он шел, и тень его, казалось,
его тащила, как бурлак,
то удлинялась, то сжималась.
Рубль двадцать правая клешня,
и шаг то кованый, то зыбкий...
Он взгляд такой метнул в меня –
как рашпилем сыграл на скрипке…»  .
Да,  неофициальные поэты 80-х не гладили  своими стихами по шерстке, не водили смычком по сладостным струнам. Они пытались  докричаться,  достучаться  до нас сквозь  толщу «лака и пудры» официоза. Вот как мощно дан образ города:
«Окруженный холмами
из огромной норы
смотрит, словно из рамы,
город желтой горы»...
И   дальше, какая цепкая образность:
– это старый саратов
открывает засов
полоумной калитки,
что ведет прямо в ночь,
в переулков улитки
мостовые толочь,
где горячечным воском
тротуаров скользя,
в тесноте перекрестков
задыхающийся
кто-то бродит вслепую
и не слышит, как звон
бьется в полночь пустую
и шатает перрон.
Перекликается  с настроением Мандельштама: «Ты вернулся сюда, — так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей.

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток
…» И выразительно  не меньше.
Три  гитары (кроме Игоря  Гладырева и Данилы Шувалова известный гитарист Александр Блонский), шесть поющих голосов, раскладывающие  на песни самые трудные, часто нерифмованные строчки стихов. Но ритмизованные, и с помощью  чудной  музыки Игоря Гладырева обретающие второе дыхание.Часто солировала Лиза Симагина. Хорошо читала, прекрасно пела.Низко,  глубоко  звучал голос Дарьи Земсковой. Актрисы перебрасывались репликами, как хорошие теннисистки , и посылали их дальше, партнерам.
«Когда?
тут когда-то?
и сейчас?
порою всегда.
там тоже?
и там?»
Ироническая линия, ведомая Игорем Абрамовичем , получила еще  одно направление: стихосложение.  Отдельные строчки выглядели частушечно: «Под луной ой ой»
«Над рекой ой ой»
«В камышах ах ах»
А в финале спектакля сложились в песню  -  шутливую, мелодичную и даже немного лиричную ,  популярную  песню  на стихи Сергея Рыженкова.
Еще была забавная пародия на ахматовскую строчку: «Он снова тронул мои колени».  Но тут же, уже всерьез, вопрос  к самому себе, к нам. «Объятья же на драку столь похожи –
не оттого ль, что тесно так живем?»
Или вот это, от Игоря Преображенского : «
Я не хочу смотреть в окно...

Рябины кисть красней простуды,
над ямой теплотрассы – груды
земли, уж так заведено,
копать к зиме, кода надбавки
за грязь и трудный мерзлый грунт,
лежит вдоль улицы во фрунт
железо миллионной плавки»
Что изменилось  за столько лет в городе ? Ни-че-го!
Возможно, стихов было  слишком много. Ведь  порой это  белый стих ,причем многоуровневый, не простой для восприятия  даже глазами, не то что  на слух. Возможно,   многовато прочитано  текста из  статьи с ее банальностями. Но в  общем   получился очень цельный спектакль  «на стыке жанров».


                                                                                                                                                                                      Ирина Крайнова