April 14th, 2020

ХУДОЖНИКИ САРАТОВА и МОСКВЫ . Детская книга Микоши в иллюстрациях АННЫ ЛЕОНТЬЕВОЙ



            НЕ ВОЛГУ ПЕРЕПЛЫТЬ
Вторая книжка, о которой я хотела рассказать , повесть легендарного кинооператора, кинорежиссера, народного артиста СССР Владислава Микоши «А если море позовет».
Он наш земляк, потому  его воспоминания   детства   нам особенно  дороги.
Издана при участии Союза кинематографистов России, Московского клуба документального кино, Фонда имени Джеммы Фирсовой и Владислава Микоши «Окно в Россию. Связь времен». Редактор и автор послесловия - известный столичный  киновед, историк кино,  давний друг  нашего кинотелефестиваля «Саратовские страдания» Ирина Гращенкова.
Прекрасная мелованная бумага, крупный удобный шрифт,  душевно написанные , поэтичные  главки, очень  эмоциональные, где оживают  то тяжелые картины гражданской войны, грабежей, голода, то привольная летняя жизнь волжских мальчишек, находит  здесь место  и  их коллективное увлечение морскими путешествиями, цирковой  борьбой , первыми, наивными кинолентами.

Владислав Микоша   - выдающийся  фронтовой оператор и  режиссер-документалист, фотокорреспондент и  журналист, писатель - прославил  наш город, памятная доска с его именем  на здании Нижне-Волжской студии кинохроники. За 60 лет Микоша снял более 600 сюжетов как оператор , как автор   сделал два десятка фильмов. Он видел  спасение челюскинцев в Северном Ледовитом океане и перелеты Чкалова и Громова в Америку,   встречу Сталина с Мао Дзэдуном и Хрущева с Кеннеди, снимал разрушение храма Христа Спасителя и   открытие ВДНХ,   приезды в Москву Бернарда Шоу  и Ромена  Роллана. Оборону Одессы и  Севастополя,  откуда он , контуженный ,  был доставлен  на Большую землю; открытие Второго фронта и парад Победы. Капитуляцию Германии и    ее союзника Японии. Заснял героику восстановления хозяйства  после   самой разрушительной в истории  войны и  триумфальную встречу Гагарина в Москве. Снимал фильмы в  самых разных точках мира — в Китае и Германии, Швеции и Бирме, Индонезии и Америке, Бурунди и Норвегии, Индии и Японии.
О нем писали, что «среди операторов-фронтовиков Микоша, без сомнения, самый лучший мастер живописного кадра... Во фронтовых съемках Микоша сохранил все свои прежние качества — лиризм и изысканность композиции кадра, но, вместе с тем, для них характерна суровая простота, какой требует новый материал».
Мечтал стать , как его отец,  настоящим моряком ,капитаном дальнего плавания. И стал им, поскольку проплыл сотни сотен  миль, получил   военно-морское звание в годы войны.А кроме того, он вырос  в  замечательного Мастера. В  автобиографической  книге, которую   сравнивают с повестью  о детстве Кассиля, мы видим , как все начиналось, как рождался  будущий оператор  и моряк.И  очень помогают  в том иллюстрации  художницы Анны Леонтьевой.
Аня выросла в художественной семье и среде :  с детства  мама, прекрасный аквалерист, и папа , умелый фотохудожник , возили ее на  хвалынские пленэры. Закончила училище Боголюбова как дизайнер и поступила в Академию им. Сурикова  как график. Аня всегда была чудесным цветовиком, смело соединяющим контрастные тона .Москва  отточила ее рисунок, взрастила превосходного книжного графика (могла убедиться, когда Анечка оформляла  мою книгу о Японии). В книге «А если море позовет» художница счастливо соединила  таланты живописца   и рисовальщика.
Просто дух захватывает от акварельно   прозрачной обложки в ее исполнении, пароходик скользит  по золоту заката,  густо синеет вода у берегов и оранжево пламенеет по фарватеру. Как будто  весь  массив тревожного двадцатого века устремился  в эту живую толщу.Совсем иная Волга  на обороте обложки.Нежная, в переплеске  теплых и «прохладных» тонов,   стихшей закатной полосой уходит  за  саратовские горы  минувший век…
Полет кометы , поданной рукой художника, как ее взлет. Суровые серые тона в рисунках гражданской войны. Пятна  одежды, которая  не по росту  детям . И  наступивший мир – Волга, застывшая в мареве знойного дня, бронзовые тела ее мальчишек .Пароход  -мечта Славки  о дальних странствиях,отделен  от них широкой белой полосой. Это ,пожалуй, лучшие страницы и  в повести  , где любовь к Городу и его Реке, показаны писателем так просто и выпукло.
« -Ну что  может  быть  лучше Волги?- спросил Славка своего закадычного друга Витьку Белякова.Они  лежали  на раскаленном пляже, и  течение лениво  лизало  им пятки, подмывая из-под  них песок.
- Ничего  нет лучше! – и Витька забарабанил по воде, как  плицами пароход».
Совсем другая  река в последней главе повести, где  натренированный , закаленный Славка,  случайно простудившись в Ленинграде, не поступил в военно-морское училище и вернулся   в Саратов. Он должен взять  этот Рубикон – переплыть Волгу! Ее холодные   глубины маняще опасны,  волны могучи,другой берег, казалось , только отодвигается,   а  два встречных  парохода  едва не  раздавили безрассудного пловца …Мы видим на развороте книги плывущего изо всех сил мальчишку и далекий  пароходик у горизонта. Он дает надежду: все еще   будет.
Удивительная память  писателя   сохранила в мельчайших подробностях цирковое представление в  балагане у Крытого рынка ( не было  тогда еще каменных цирковых «палат»), невероятный восторг публики  при виде отважных канатоходцев и могучих борцов, клоунских проделок и   подвигов «резиновой акробатки»..А легкая кисточка художницы рисует  воссоздает и    стройную канатоходку,   и  смешного коверного,   и сошедшихся в нешуточном поединке усачей..Забавны и динамичны  дворовые сценки , где ребята стараются повторить цирковые  трюки.
Мы узнаем  многие уголки Старого Саратова, которые есть  до сих пор  - широкую, в аллеях, Камышинскую (Рахова),  элегантное  здание рынка,  нарядный силуэт Радищевского музея. И то, чего, увы,  уже нет,  - решенный в стиле  модерн кинотеатр «Зеркало жизни», один из первых в городе,   ставший  детским после революции. Располагался напротив   училища искусств.
Рисунки кажутся безыскусными ( в этом их высокий профессионализм), и даны с легкой долей наива, как если бы  рисовал ребенок,  тончайшие нюансы цвета делают их неповторимыми. Вот чайка в профиль над сиреневой дымкой неба и лиловыми разводами волжской водицы .Вот мама Славы и Юлика – «светлая королева», в ореоле золотисто-рыжих волос ,с сияющими зелеными звездочками глазами.Вот огненно-рыжий Юлик с  царственной малиново-розовой скибкой астраханского арбуза.А звонкое   осеннее дерево похоже кроной на молодую Ахматову...И отчего ее облака всегда  напоминают собак - добрых и лохматых?

Сумрачный город Петра на рисунках художницы тоже   не уныло-серый. Его пепельный фон разбавлен шпилями Петропавловки и ее соборов:   и за тучами
угадывается исходящее от них сияние.Любопытно, что  книга  не начинается,а заканчивается портретом автора - роскошного  "морского волка" с трубкой в зубах, с   неотразимым мужским взглядом.Послесловие Ирины Гращенковой звучит  как девиз : «Жизнь прожить – не Волгу переплыть». А    человек   и Волгу  одолел, и жизнь прожил ярко, талантливо,  наполненно.
Эту повесть и потому интересна, что  она  богато иллюстрирована,     и художник  - настоящий, полноценный   ее соавтор. Рисунки Леонтьевой  и придают такую силу  нашему погружению - в Волгу,в Старый  Саратов, в  босоногое мальчишеское детство   режиссера, оператора и человека Владислава Микоши.
                                                                                                                                                                         Ирина Крайнова