September 20th, 2021

МОСКВА И ОКРЕСТНОСТИ.Два набега


           
                              ДВА-ФОМЕНКИ-ДВА

Не так далеко  обитала я от Москвы, но  ее накрыла третья волна короны .
Выбралась за лето туда всего два раза: один музей, два спектакля,один японский ресторанчик.Музей мой любимый – АЗ, Анатолия Зверева.С тех  пор, как увидела  впервые портреты, написанные один росчерком гениального в своей легкости пера, люблю его всякого – раннего, позднего, «гламурного», по выражению  искусствоведов,  - в последние годы, когда иные женские портреты напоминали опусы небезызвестного Цветика («ротик поменьше, глазки- кудряшки побольше»). Но  это же Зверев, все его модели  и  правда,  прекрасны!
 Сейчас проходила выставка  «Лики/Лица/ Морды». Как говорит пресс-релиз, «Варвары предпочитали изображать Морды — и веселей, и чтобы силы враждебные отпугнуть. Христиане взялись за Лики - ведь главным предметом изображения стали сцены из Ветхого и Нового Заветов. В эпоху Возрождения …в изображениях ликов святых стали проступать черты современников и соседей творцов…Но грянул век двадцатый. И столкнулись в нем и Лики, и Лица, и Морды…В стенах нашего музея Лики, Лица и Морды посмотрят в глаза друг другу и зрителям в XXI веке». Более 70 работ шестидесятников и современных авторов: Анатолия Зверева, Дмитрия Краснопевцева, Дмитрия Плавинского, Владимира Янкилевского и др. в небольших зальчиках.Шествующие «наполеончики» Кропивницкого, женщины «сурового стиля» Лубенникова, «карточные расклады» картин Немухина, сюрреалистичные фантазии Шемякина до  эмиграции. И конечно,сам АЗ, со своими прелестными   дамами и бесконечными автопортретами…
Ресторанчик выбирала  Галочка,  ведущая наша японистка ,переводчица, знаток японской кухни. Сделав заказ, она примирила меня с  традиционным супом мисо. И я поняла, что теперь всегда буду его заказывать. Суси не поразили воображение. Зато тэмпура ( рыба, морепродукты и овощи в кляре, обжаренные во фритюре), излюбленное мое  блюдо с тех  пор , когда его приготовила для нас японская вокалистка, была великолепна. К тому же -  с тигровыми креветками.Галина Дуткина , лауреат солидных литературных конкурсов, издала книгу  в стиле мистического реализма «Черное солнце» и привезла ее в подарок.О книге напишу отдельно.
Театр  оба раза был самый-самый – Мастерская Петра Фоменко. В Фейсе я подружилась с Людмилой Фатеевой-Ребиковой,  ученицей Александра Дзекуна, бывшей ведущей актрисой нашей драмы, живущей  нынче в Подмосковье. Однокашник Людмилы Виталий Метлин (незабвенный Иван Бездомный  в  блистательной  саратовской инсценировке  «Мастера и Маргариты») теперь  актер театра Фоменко. Дружит очаровательная Людочка и с другими  фоменками из нашего  города,  вообще с «саратовской театральной мафией в столице», как  называл их Олег Табаков.Недавно Виталий перенес тяжелый ковид, и  лишь вмешательство Евгения Миронова помогло перевести его в лучшую  (по лечению короны) больницу Москвы.
Благодаря «нашим людям» я  попала  на  «Тополя» по  малоизвестной прозе Александра Вампилова.Спектакль-кинофильм , как нарекли его  режиссеры,  выстроен, как картина 60-х годов, с активно работающим экраном,  со многими эпизодическими лицами, которые появляются  на белом полотне ( а «лица-то» какие: Евгений Каменькович,Евгений Цыганов,Олег Любимов, Кирилл Пирогов, Иван Верховых…). С какой-то  «опрокинутостью» в те времена и неизбежной щемящей ноткой. О чем, они, «Тополя»? О Несбывшемся и потому  -Несбыточном. «Я видел ее только раз. Может, потому, я люблю ее всю жизнь»…
  Вторым спектаклем у фоменок  была «Египетская марка» по метафоричной прозе Мандельштама.Прочла только сейчас и  заболела ее  парадоксальностью и  невыразимой образностью.
«Жил в Петербурге человечек в лакированных туфлях, презираемый швейцарами и женщинами. Звали его Парнок. Ранней весной он выбегал на улицу и топал по непросохшим тротуарам овечьими копытцами.Ему хотелось поступить драгоманом в министерство иностранных дел, уговорить Грецию на какой-нибудь рискованный шаг и написать меморандум…». Это так хорошо,что  ни на что  непохоже. Это не заменяют  даже стихи поэта, и самые образные.А они обильно   звучат.Это надо читать и читать, как стихи, за сценой или со сцены.Вот какую  сценическую рифму можно подобрать  таким строкам: «А парикмахер, держа над головой Парнока пирамидальную фиоль с пиксафоном, лил прямо на макушку, облысевшую в концертах Скрябина, холодную коричневую жижу, ляпал прямо на темя ледяным миром…»? Да никакую.Режиссер Дмитрий Рудков идет своим путем. Его зримые метафоры  по-своему  сопрягаются с текстом. Через всю сцену ( которой нет – это Старая сцена театра) тянется   «вещественная ось» : сосуды разных форм и размеров, отжившая свое кофемолка,чугунный утюг, перевернутое ведро…За ними, на заднике-  костюмы, рубахи и платья,  то обретающие владельцев, то снова бестелесные и недвижимые.  А все вместе  - как неожиданная и точная цитата из «Египетской марки»: «Семья моя, я предлагаю тебе герб: стакан с кипяченой водой. В резиновом привкусе петербургской отварной воды я пью неудавшееся домашнее бессмертие. Центробежная сила времени разметала наши венские стулья и голландские тарелки с синими цветочками». В собранных с бору по сосенке  бокалах и прочем скарбе, выставленном с тщанием уличного  торговца «с земли»  – осколки времени, разбитого вдребезги злой чужой силой.Странная, ломаная  пластика героев полностью ложится  на линию  постановки «без завязки и развязки»  (педагог по танцу Олег Глушков).…В Москве  была тогда  невиданная парилка ,  рядом с театром чудом сохранился «дикий кусочек» берега. И я , в ожидании семи часов, что-то постелив ,уселась прямо   в траву .Впереди, у самой  кромки воды  мужчина  отдыхал вообще в плавках. Центр- центр: Кутузовский проспект, Сити через речку напротив.Но что поделаешь –ЖАРА…
                                                                                                                                                                  Ирина Крайнова, фото с сайта