irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Categories:

ОДЕССОС . 90 лет Великой книге "Двенадцать стульев"

90 лет назад в журнальном варианте увидело свет   первое культовое творение  Ильфа и Петрова              



                                 ДВЕНАДЦАТЫЙ СТУЛ
Все помнят,  куда  исчез последний стул из гарнитура тещи Ипполита Матвеевича ?
А  мы с пеленок знали  историю каждого из 12 стульев.И где делается вся контрабанда.И что больше всего в   уездном городе N. Кто у нас гигант мысли,отец русской демократии, а  кто – сын турецкоподанного. И даже – о, наглость юности! - как выглядит «пасть пятидесятилетней женщины». Однокурсник, красивый, как молодой  инфант, Игорь Любинский ( точнее, как Остап – такое сравнение понравилось  бы ему больше) цитировал наизусть   целые страницы Великой книги -  даже на лекциях.  Мы глотали слюнки, слушая, что же бог послал Александру Яковлевичу на обед: «бутылку  зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ  с  мясом  1-го сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок».
Каждый раз Игорек вставлял в это нехилое меню  еще «баночку паюсной икры», да так ловко, словно она там была с самого начала. Одесситам разрешается! Ведь Ильф и Петров наши земляки,  маленького Женю Катаева, в  пору ,когда  он еще  и  не думал брать  свой невыразительный псевдоним (обессмертивший, кстати, его имя), поскольку вообще еще  ни  о чем  не думал, крестили в церкви на моей родной улице. Одесситы моего поколения   росли с  романом великих одесситов, как обычные дети растут с азбукой  и арифметикой...
И вот – первая постановка наших культовых «Двенадцати стульев» в Саратове, в тюзе Киселева , с предпоказом ( о котором я уже писала) с окончательной   сдачей  через месяц, вся многочасовая энциклопедия времен советского нэпа, инсценированная самим же  постановщиком Алексеем Логачевым. Что же  в итоге большой работы главного режиссера театра   со всей труппой? Сложно писать о том, что слишком  твое, кровное, на твою тему.
Спектакль , несомненно, талантливый.  Значительный , откровенно ироничный , порой -  излишне медлительный  для темпоритма «романа-фельетона», как часто называют  книгу блистательных журналистов ( что ощущается в первом действии и особенно -   в сцене у  г-на Коробейникова, хотя так   завораживающе  подробно   ищет  он ордера на  тещин гарнитур), набирающий  нужную   скорость лишь  во втором действии. Тут  декорации коренным образом меняются. Уходят бесчисленные  стулья, везде наставленные и  наваленные, исчезают уютно светящие таблички с улицами и номерами домов (не  Старопортофранковская ли  с Базарной, где  обитали  авторы Илья Ильф и Евгений Петров?)
Конструкция становится металлической, ажурной, словно   палубное ограждение  пассажирского  корабля -  художник Мария Утробина. И  то: Остап  с «мальчиком» Кисой ("кто скажет, что  это девочка, пусть первый бросит в меня камень!") вместе с тиражной комиссией попают  на   пароход.
А вначале    была     скученность советской общаги  с единственной мебелью  в виде стула. Убранство  общежития имени монаха Бертольда Шварца списано Евгением Петровым с собственного жилья в Москве, вплоть до  фанерных стен «пенала» комнатки. К сдаче спектакля количество стульев  заметно  уменьшилось,  что уже хорошо. Поскольку   сцена  была просто-таки  загромождена этими   важнейшими предметами мебели ( по объявлению  в тюз стулья понес весь Саратов). И  мизансцены, не вынесенные  на передний план, терялись  где-то в  деревянных монбланах , «сделанных из ореха, дуба, ясеня, палисандра,красного дерева и карельской березы,… еловых, сосновых…». Авторы пишут, что в СССР было примерно двадцать миллионов стульев.   Не в одном  же  месте, граждане!..
Когда поиски драгоценного  стула концессионеры  перенесли   на просторы рек, морей и гор,   на сцене появились леер и палуба.  А как театральными средствами  показать тему «большого крымского  землетрясения 1927  года»? Эффектно решает  ее  художник  по свету (Тарас Михалевский): неожиданная  сильная   вспышка прожектора , направленного в зал, дополненная угрожающими звуками,  - и полное ощущение разбушевавшейся стихии.
Заиграл  в полную силу Бендер  Алексея  Кривеги.  Раньше обаятельному, пластичному актеру  не хватало бендеровской мертвой хватки и   его беспримерной наглости .Конечно, это  «не Рио-до-Жанейро»  ( невозможно переиграть Сергея Юрского, которому  сама  Одесса поставила высший  балл).  Однако саратовский   Ося  получился выразительный, как, собственно , и   затурканный  -в таком-то  соседстве!-    уездный  предводитель дворянства. Киса Алексея Ротачкова только в сцене охмурения комсомолки-вегетарианки позволяет себе  обнаружить   черты старого жуира.
Сцена в ресторане с томной певицей, «хорошо известной в Марьиной роще» (Виктория Самохина), комично  пародирует кабацкую романтику. И  тут же переходит в сцену исторического аукциона, где  концессионеры  как никогда близки к заветным сокровищам мадам Петуховой.  Только мгновенным перемещением Кисы  на аукцион  и можно объяснить наличие  недопитой бутылки в руках    бывшего, но предводителя дворянства. 
Все участники аукциона, кроме манерного , подчеркнуто вежливого ведущего (Александр Федоров), сидят к  спиной залу.  Тем  забавней их неожиданное превращение  в комиссаров с наганами  наперевес,  хотя   как-то… не в русле книги.Множество  удачных  образов создают тюзовцы -    типажи, которыми буквально нашпигован   этот роман-репортаж  -самый блистательный из известных 
в литературе"репортажей" . Здесь и  смешные пассажи допившегося  до чертиков дворника (Александр Федоров),и исполненная  былого величия «гадалка» Елена Боур (Татьяна Лукина), и трогательно-жалкая  в своей безразмерной   страсти  мадам Грицацуева ( Елена Краснова). Это  про нее поэт сказал: «Она ждала… кого-нибудь».
Жеманна и опереточна   парочка голубых воришек  - Сашхен и Альхен (Ольга Федорова и Алексей Чернышев).  Нахален и трусоват одновременно  "жертва аборта Паша Эмильевич" (Михаил Третьяков).Нагловат официант (Владимир Егоров), почувствовавший в клиенте  слабинку.Он  же - недоверчивый Одноглазый шахматист -  выводит на чистую воду гроссмейстера-самозванца.Три маленькие роли у яркого комического актера  Артема Кузина: слесарь-интеллектуал Полесов, взбунтовавшийся подкаблучник Щукин , измученный нарзаном монтер. И  для каждой он находит свои оттенки и краски.
Очень хороша   «конкурирующая  фирма» -  поп-расстрига  (Антон Щедрин) и верная  жена, озабоченная, чтобы ее  муженек  в дальних странствиях кем-нибудь не увлекся  (Марина Климова). Здесь смешно  спародирован  жанр   пьесы с эпистолами. Наивно откровенные  письма отца Федора они читают с матушкой в форме диалогов, у  авансцены -  по  обе  ее стороны.
Всего  один эпизод у Виктории Шаниной , но   ее деспотичный Мусик создает незабываемый образ в ансамбле с кротким мужем,  стойким лишь в денежных вопросах (Владимир Конев ).  Минироли  старушек Старсобеса  прекрасные тюзовские актрисы Нина Пантелеева, Татьяна Чупикова, Тамара Цихан, Марина Полозова наполняют  всеми соками, изображая     зашуганных,  не в меру певучих героинь, и только  крупная, сдобная  старушка Чупиковой  вступает в  неравную  борьбу с  всесильным Альхеном.Поют, кстати, старушки очень музыкально – за исключением одной басящей дамы. Прямо гоголевская галерея получается ( недаром роман сравнивали с "Мертвыми душами").И все в этом спектакле, начиная с Бендера с его скользяще бесшумной  походкой  человека,  который «чтит уголовный кодекс», двигаются  просто великолепно. Приятная музычка, как  заметил  бы герой Ильфа-Петрова, звучит даже в антракте.
Есть  тут  и сами писатели (Е
вгений Сафонов и Олег Верин) , чьи фамилии произносятся   порой   почти  слитно, как Мамин-Сибиряк, Миклухо-Маклай, Мельников -Печерский. Ильф  и Петров  очень иронично за всем наблюдают, порой  -  подыгрывают своим персонажам ( как в редакции «Станок»).
В пресс-релизе нам  была обещана история создания книги.  И письменный стол с лампой    зеленого абажура  на авансцене очень располагает  к авторским ремаркам.  И немало текста , блистательного, легкого, как  брызги шампанское ,авторского текста (словно  не  всходило тогда над страной недреманное око «кремлевского горца»), здесь прозвучало.   А вот история романа , увы, осталась  за скобками.  Элементарно не хватило  сценического времени. А жаль. Инсценировок и экранизаций  романа  было множество, вплоть  до  США и фашистской Германии, но  литературоведческий  аспект пока не  привлекал  его постановщиков. История  ж   книги   не менее увлекательна , чем  она сама. Молодые, дерзкие журналисты   все брали  из  жизни. Так, название вегетарианской  столовой «Не укради»— вымышленное, но в Москве  были трактир  «Дай взойду» и диетические столовые «Я никого не ем», «Примирись», «Гигиена». Роману о сокровищах, зашитых  в стульях,  предшествовал детектив Конан Дойля о драгоценном камне, запрятанном в одном из шести  бюстов Наполеона. А сколько  ходило  историй о случайно найденных "буржуйских кладах" в советской России! Вот авторы "Двенадцати стульев" и  решили   показать погоню за бриллиантами  в  юмористическом ключе…
В какой-то момент   существование авторов  на сцене начинает буксовать, те   просто теряются среди массы стульев,  в  толпе бегающих беспризорников, отдыхающих, прочей публики. Зато  очень четко проходит через весь  спектакль мистическая линия со зловеще хохочущей мадам Петуховой. Тещенька упорно, как Пиковая дама Герману, является непутевому зятю  -  с   каждым распотрошенным стулом. Гамбсовские, с гнутыми  ножками стулья проваливаются в тартарары,   Киса с Осей добывают новые, с   атласной  обивкой (у Ильфа-Петрова, правда, они обиты   " английским ситчиком в цветочек").И  так  до тех пор, пока сторож ДК железнодорожников  ( он же худрук театра Юрий Ошеров) не  расскажет  окончательно раздавленному Кисе Воробьянинову, а  заодно и нам , историю появления  красивого здания с «театральным залом с вертящейся сценой», где  «рубиновые подвески разрослись в целые люстры…» ,  намекая на   затяжную историю строительства нового здания  Саратовского тюза.Что ж,  еще один удачный режиссерский ход.
В спектакле    Логачева Бендер   повержен и разбит. Пиковая дама  знает   финал изначально. Но кто здесь   победитель? Не  те ли, что прячут в смокингах и вечерних платьях  наганы  и  револьверы  и плевать хотели   на кодекс чести, который  все еще    пытается блюсти обаятельный проходимец  Остап? Да и  на все остальные  кодексы…
Каждое поколение  по-своему перечитывают бессмертный роман. Мне вовсе  не интересна "политическая подоплека", которую  все время  там   отыскивают. Для  нашего послевоенного  поколения  роман Ильфа и Петрова  останется   самым увлекательным, смешным,  острым -  от  первого  до последнего слова, как будто написан   только сейчас.  Не роман, а сборник афоризмов!
...Их было ровно 12.  Больше и  не надо .  Иначе  этот «брызжущий веселой злобой и молодостью, этот дышащий требовательной любовью к советской стране памфлет», по меткому слову Мандельштама,   слишком утяжелится.
Только посмотрела бы я еще  и «Золотого теленка» -  с тем же режиссером, составом, но  обязательно - с историей создания романа.И пусть   мы    потратим на  это   два вечера   (желательно подряд)  , не жалко.А двенадцатый стул  одесситы  сами  отыскали . За 90 лет, прошедшие с выхода книги, он забронзовел , оказавшись в одном  из самых красивых уголков Одессы  - в  Городском саду.
                                                                                                                                                                                                                                                                              Ирина Одесская



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments