irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Category:

ОДЕССОС . Книги замечательных одесситов - Евгения Голубовского и Валентины Голубовской

                                                                                                           

                                КАК     СЛАДОК  УЗНАВАНЬЯ  МИГ
/попытка отклика,  немного запоздалая/
                                  Все было встарь, все повторится снова,
                                        И сладок нам лишь узнаванья миг                                 

Осенью я побывала в Одессе,  два дорогих мне  человека подарили свои книги.
Одна – о жизни в Одессе и о ее людях. Другая – о ее людях и о жизни в Одессе. В общем, прекрасные люди подарили мне  прекрасные книги. Моим землякам  их имена хорошо известны. Искусствовед, наделенная великолепным литературным  даром, Валентина ГолубовскаяМама купила книгу»)  Журналист, как никто чувствующий  живопись и тонко  о ней пишущий, Евгений ГолубовскийГлядя с Большой Арнаутской»).
Не буду здесь о титулах и званиях этих достойнейших людей. Никаких сравнительных анализов – думаю, немало их  было в рецензиях на книги, письменных и устных. Как читатель, поделюсь  только радостью узнавания. Той самой,  о которой пишет Валентина Степановна, цитируя строчку Мандельштама,   вспоминая, что из всех книг, стоявших  в детстве на  этажерке, «одна из самых любимых – катаевский «Белеет парус одинокий».
Я тоже  любила эту книгу (не за «революционную романтику» ,которую я не понимала), а за ее бесспорную одесскость:  за запах степных трав высокого берега,   за широту  морского простора  в Отраде, куда бегали Гаврик и  Петька, куда мы бежали с братом каждое утро, за десятки узнаваемых, родных черточек…
А вот уже  двойное  узнавание: Валя-девочка рассказывает  одноклассницам о елке в семействе Бачеев, «стоя  под огромным тополем напротив велотрека». Да, на  Белинского  у будущей музкомедии было два  тополя, верхушками подпиравших небеса. Из послевоенного далёка возвратила мне Валечка наших детских «великанов» – тихих стражей приморской улички.
Как  и  весь  ритуал  украшения елки. Мы   с братом и сестрой тоже   клеили цепи из бумаги, и наши орехи, "обернутые в фольгу",…"были  не менее волшебными".
Волшебно названа сама повесть - «Мама купила книгу». У нас книги покупал папа, и  не  было для нас больше радости,  чем полистать  еще пахнущие типографской краской странички.  Валечка  начала читать очень рано – в три с половиной года. Уже  не  помню, учили ли меня  чтению. Двоюродного брата учили, а я рядом сидела.
И у меня не получилось «только детские книги читать». Папа уехал учиться в Ленинградскую академию и нас  с мамой увез,  а мои Гаврики, Айболиты, Алисы -  все  книжные сокровища  -  остались  с бабушками в Одессе. Ходила в  библиотеки и тихонько тырила книги с родительской этажерки. Первый «взрослый текст», который я прочла, «тайком»( как Валя читала  Мопассана),  были… «Три сестры» Чехова. Заинтересовала героиня – моя тезка. Текст осилила, но  на долгие годы поразила меня  эта чума -  ностальгии по местам, «где нас нет». А «горючие слезы, доходившие  до рыданий», над  книжными вымыслами?  Они     были те же: Диккенс, Бичер-Стоу, Марк Твен .
Валентина Степановна (ВС) пишет очень просто, без  особых всплесков эмоций, с  тонким юмором  и мудрым приятием человека  уже   из  нового века. Но сколько, помимо мелких подробностей, дорогих  черточек канувшего в Лету времени, узнаем мы  нового! Писательница (  что  бесспорно) умеет дать зримо точный  образ книги –простенький холщовый переплет, похожий на передник горничной - Толиверовой, и рядом «настоящей императрицей», с золотым тиснением,  смотрится другая кулинарная книга  - Молоховец. Может рассказать   в нескольких строках человеческую судьбу.  Это касается  не  только двух неординарных «кулинарок», но и многих друзей ВС и ЕГ (ее мужа, верного друга и спутника Евгения Михайловича), которые с таким теплом, наблюдательностью, добрым юмором описаны на страницах книги.
Мы попадаем в дом «Саши и Риты», узнаем историю  знаменитого портрета  жены Риты с «разобранным лицом» и его возвращения   в квартиру Голубовских. И про филиал «музея» на Садовой  -  квартиру друзей с нежным, совершенно  одесским именем Люсики. И про Илью и Лялю Шенкеров, у которых имена рифмовались и как бы «продолжали друг друга». ВС  была     любимой моделью Шенкера, как ,впрочем,  многих: высокая, статная,  с точеным лицом,  легкой светлой челкой…И хоть   автор всячески высмеивает собственные промахи  при позировании : то юбку не ту надела, то лицо покраснело  от загара… художников  это  не  сильно смущало.
А на обложке книги мы видим   портрет  Вали  кисти Льва Межберга. Задумчивая полудевочка- полудевушка в строгом « учительском» платье рядом с ананасами, бананами,  отливающими серебром ножом, подносом.
Муж - не только  превосходный  журналист, но и  замечательный коллекционер, ввел Валюшу в  пленительный мир старинных  вещей и книг. Есть у нее удивительная глава - маленький шедевр  в  блистательной ,
в целом, книге. Начинается магически: «Она явилась на свет, когда Александр Пушкин был еще пятилетним мальчиком. Она пережила нашествие Наполеона и пожар Москвы…» Оторваться  невозможно, пока не дочитаешь  до конца.Оказывается, так  почтительно  и  чуть насмешливо  изложена история… серебряной ложки 1804 года рождения.
«Только звучание одного имени примиряло ее с этой странной публикой. Пушкин!»…У ВС свой Пушкин, свой Лермонтов, свой Толстой, своя Одесса .Хотя и с сотней радостей узнавания : во весь  голос звучит неповторимая топонимика моего района : Французский бульвар, Чижикова,   Малая Арнаутская … а  керосин в лавке и безногий инвалид  на тележке, а  стеклянные будки милиционеров и венские стулья с гнутыми спинками в доме?  Как  и  любимый наш  с ней Катаев, Валентина Степановна смотрит  на все сквозь магический кристалл  таланта, памяти и любви.
С точно таким же чувствами, но более строго, «научно», потому что складывалась она  годами из искусствоведческих эссе и серьезных  очерков, написана книга Евгения Голубовского. И  тоже его  портрет на обложке.Только за спиной этого  задумчиво опустившего голову, крепко стоящего на ногах человека- редкие книги из  уникальной коллекции  (дизайн тут   всесторонне одаренной дочки Ани    наших удивительных «голубков»). И если от ВС  мы получаем живо  написанные, но,  скорей,  акварельные, импрессионистичные  этюды о людях  Одессы -   художниках в том числе, то у ЕГ они  показаны кистью  менее стремительной , окунутой  уже в краски  масляные.
Я в который раз пожалела, что уехала  из  Одессы  и теперь лучше знаю живопись поволжскую,    не проходила я  со своим городом все  эти захватывающие  этапы нонконформизма, заборной выставки, второго  одесского авангарда. Что ничего мне не говорили раньше имена Люды Ястреб,Юрия Коваленко, Адольфа Лозы .Зато теперь!..
Как хорошо, что наш добрейший ЕГ умеет быть твердым.   Не стал с дежурным радушием  мне показывать  их с ВС  картинную галерею: «Вот, прочитайте  сначала книгу!»
Я прочла, Евгений Михайлович, и поразилась не только великолепному русскому языку (что опять же  роднит их  с ВС), но и  меткости, афористичности искусствоведческих оценок. Вот как  описано море «шестидесятника» Юрия Егорова: «Как пружину, сжав линию горизонта,он сумел показать  нам живое море, вечно и грандиозное. Это  не мое Айвазовского и Боголюбова, ему  не нужны бури и ветры, а лишь безмятежное спокойствие , солнце и человеческие фигуры… Это, скорее, море философов, ощутивших единение человека и моря».

Война, чтение, Одесса,  живопись, литература, собирательство в книге Голубовского  - и здесь для меня  счастливые «узнаванья миги». «Мне 4 года и 7-8месяцев. Мы сидим  на склоне у железнодорожной насыпи   и ждем поезд. Мы -  это я с мамой и еще  несколько десятков  незнакомых людей. Подходит поезд, мы садимся в теплушку и куда-то едем…» Такое первое воспоминание войны было и у моей матери. Только ехала она   одна, без мамы– к тете  в Одессу, которую еще  не бомбили. Но везли их  тоже туда- не знаю куда…
Или глава о юности. Потрясает воображение  сначала  сама  нелепость ситуации ( за лекцию о  современном западном искусстве исключить из комсомола, грозить - из института!),  и  потом  - находчивость героя  в  ее разрешении в те  опасные времена. За помощью обратиться к  самому Эренбургу, который отчасти и познакомил  страну с этим искусством !..
Одна из главок книги называется  «Верность одесскому солнцу». Я взяла бы  эту фразу  эпиграфом к обеим книгам. Верность нашему  городу, его  роскошной каменной летописи (львы у ВС, грифоны у ЕГ – заставки страничек), его синеющему  в золотых  сполохах солнца морю, его  солнечным и энергичным,
улыбчивым  и вспыльчивым, отходчивым и  лукавым, острым  на язык  землякам.
Семье . Она посвятила книгу Ане, Жене, Соне Голубовским.Он  --Валентине, Анне, Соне.И памяти  дорогих близких.
Эти книги написаны сердцем, они  встанут рядом  на моей одесской полке в книжном шкафу. Как в жизни. Плечом к плечу.  
                                                                                                                                                                                                                                           Ирина Крайнова
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments