irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Categories:

ЯПОНИЯ в СЕРДЦЕ.Спектакль "ЖУРАВЛЬ" в московском АпАРТе

                                    Из  РОССИИ  в ЯПОНИЮ -  через ИСПАНИЮ…  (часть 2)

                                                  ЖУРАВЛЬ по имени ЦУ   
Третьим спектаклем, который я увидела  в этой поездке ( театр АпАРТе на Старом Арбате), была  японская легенда в исполнении японской актрисы  и  русских актеров.
Нестройный, немелодичный голос  японский флейты сякухати до сих пор плачет в моем сердце…   Из черноты сцены выплыла фигура в  плетеной шляпе, скрывающей лицо. Из черноты космоса выплыли звуки, не складывающиеся в гармоничную мелодию, разрушающие  привычные представления  о прекрасном в музыке. И я поняла, что    просто красивой легенды  не будет. А будет погружение в странный, причудливый   код японского мира.
Играющий  в шляпе в форме корзины (Александр Ивашин) был, скорей всего,  бродячим монахом , и как пишут источники дзэнский аспект этого обычая состоял, в том, что их музыка была… невербальным выражением невыразимой сущности просветления».
Зазвучал  поющий голос, такой же  таинственный –  или, может,   только почудился мне? Возникла белая  фигурка в кимоно с веерами,   едва помахивающая руками,  как бы пытаясь взлететь. Если  вспомнить  сказание про цуру – журавля, он  был  ранен стрелой и упал  на пашню.
В этом месте в европейском театре последовал  бы эмоциональный взрыв, хотя  бы музыкальный. Но  не в японском, в духе которого поставила   спектакль «Журавль» режиссер Елена Озерцова. «Особый накал страстей в этом театре передает полная тишина и отсутствие движений». Очень трудно привыкнуть после нашей «школы переживаний», но  всё так. Жест – вот что  здесь важно, пластический рисунок роли. Жесты лаконичны  и  имеют определенное значение.
После танца с веерами Цуру (Томоми Орита) появляется в  кимоно серого журавля, играя  покорную жену. Она очень  искренна в своих порывах… Хочешь, я спою для тебя?Или  станцую? А ты   не голоден,   не приготовить ли  тебе соба из гречневой лапши?.. А лучше просто посидеть обнявшись,   кто тебе еще  нужен, кроме меня ? Йохей ( Даниил Коробейников) в кимоно  того же цвета, он тоже открытый, наивный.     Чистой белой хризантемой глядит на них луна, скромно упрятанная за решетку традиционного домика. Их первая сцена полна лиризма и нежности.  Только первая…

Обаятельный парень,  он так же искренен в своей любви к  золоту, как к красавице жене,  и  как  же радостно позванивают монетки на его поясе, вырученные за штуку  чудесной материи, сотканной его   Цу.   Если жена наткет еще немного, звон монеток станет еще веселее.   Цу добрая,  все  для него делает, что  ни попросишь…Багровым окрашивается лунный  зрак при появлении  этих двоих  - в черных костюмах с позолотой; золотой дождь будущих монет  сыплют  они  и на  голову глупенького Йохея .Герои Дмитрия Швецова и Павла Буйнакова вроде бы  торговцы, но  скорее,- искушающие  крестьянина духи.  Посох в руках Таро Швецова  становится клюкой,  уже очертившей магический круг со злыми  красными огоньками.  Йохей   сам  не заметил, как попал в него.Пожелтела луна в саду, наблюдая за семейной парой, -  словно прожектор   сквозь прутья темницы. Цуру говорит мало. Интуит, она читает по глазам:  «Ты все еще думаешь  про  эти  деньги…»… «Ты уходишь  от меня все  дальше и дальше…".И взгляд отрешённый,  «глазами внутрь».  Птичья, «улетающая» походка. Она уже не здесь. Только раз повысит  Цуру голос, выкрикнет что-то  про коварных людей. Но это только  слабый всплеск сил угасающей  птицы.  Алой полосой по краю окрасится ее веер.
Самый страшный для меня звук спектакля  - механический стук  невидимого ткацкого станка . Равномерно  выдергивающий перья из прекрасной Цуру. Она еще выйдет к нам – исхудавшая, с растрепанными волосами (перьями?) ,  с  взором дикой птицы, бессильная   подняться в  свой последний  полет… В Японии  существует множество произведений о цуру который превратился в девушку и поселился в бедной хижине. Все  они  грустны и заканчиваются  приблизительно так: «Ах, да ведь  это журавль. Тот самый журавль. Курлычет, кружится  над  домами. Тяжело  так летит»…Недаром в финале снова звучит неповторимый голос  бамбуковой сякухати, но уже другой-  длинной . Монах  теперь в черном, сидит  на авансцене. Лицо его уже  открыто –сбылось древнее пророчество. Никогда дух, даже самый красивый и добрый, не   будет  счастлив с человеком…
В поэтичнейшем из   зрелищ, со щемящими нотками света  и печали, звучит аутентичная музыка,  грациозно танцует, поет тоненьким  голоском, любит, тоскует, радуется своей любви изящная как статуэтка героиня японских легенд. Мы покидаем подвальчик с еле  ощутимом чувством  вины за вторжение в   гармоничный, самодостаточный  мир природы и японского театра.Спектакль идет редко,   слишком он  эксклюзивен, хрупок, как  осыпающиеся  лепестки сакуры. Оживили одну  из легенд о женщине-журавле  Елена Озерцова, большая поклонница страны духов, сплетающая  прихотливый узор из , движений, музыки и слов,  и заслуженный художник России Лариса Наголова.

«Журавля» нельзя  отнести  к одному из  «чистых» жанров японского театра, который сам по себе «многоцветный и сложный …элементами которого являются актеры, музыканты, маски, декорации, костюмы, грим, куклы, танцы» Наверное, потому, чтопостановщик впитала в себя разные театральные эстетики  - лучших российских режиссеров.Прежде всего она превосходная синтетическая актриса, окончившая   и эстрадно-цирковое училище, и ГИТИС. Играла у Любимова  на Таганке, в знаменитом Красноярском  тюзе у  Гинкаса и Яновской – замечательных  учеников Товстоногова; в Москве -  в "Арбузовской студии", которую курировал  сам Эфрос, и  в уникальном  "Театре пластической драмы",   созданный легендарным  Мацкявичюсом.
Елена  рассказывает,  какой  перед спектаклем и вначале  идет большой настрой  - ее, актеров,  потом  публики - соло на сякухати.  Исполнитель ездил учиться в Японию и  играет музыку древних буддийских монахов -  "Музыку пустоты".  Томоми,  профессионально танцующая в Японии, прилетает  на спектакль с другого конца света.  «Традиционный японский танец пронизан природными вселенскими ритмами и тоже готовит подсознание публики и актеров к совместному действу, думаю, поэтому в зале стоит напряженная тишина, хотя в драматургии нет интриги, которая бы невольно держала внимание публики».
Мистерия переводится  как таинство, обряд. Пусть таким остается и «Журавль». Бесполезно пытаться понять, «как  это сделано». Оно  не сделано, оно было всегда, надо  только попасть  в такт вселенским ритмам, чтобы увидеть. …Тишина, благоговение и - благодарность за   минуты театрального счастья.
                                                                                                                                                                                                                     
Ирина Крайнова, фото с сайта театра

                                                                                                                                                                                                                                                                     



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments