irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Category:

САРАТОВСКИЕ ТЕАТРЫ. Театр оперы и балета. Мировая премьера балета КОБЕКИНА

                                   

                                                                                                         

                                                                ВЕШНИЕ ВОДЫ ГЛУБОКИ…
В Саратовском театре оперы и балета  поставили мировую премьеру – балет «Вешние воды»  Владимира Кобекина. Зрители увидят ее на Собиновском фестивале.
Здесь   собралось сразу несколько знаковых имен. Либретто балета написано  по повести Ивана Тургенева, чей 200-летний юбилей отмечаем  мы в этом году. Музыку  создал  один из самых интересно работающих  российских композиторов  Владимир Кобекин. Причем это его дебют в балете.
Кобекин прославился своими операми, увенчанными не раз  «Золотыми масками». Одну из них  он получил за «Маргариту» оперу по старинным легендам о Фаусте.   Она успешно  шла на саратовской сцене. Более того, это была мировая оперная премьера 2007 года.  Композитор  создал «синтетический жанр, совместивший в себе лучшие черты оперы, зингшпиля, рок-оперы и мюзикла».
Либретто к балету, заказанного композитору нашим  театром,   написано Владимиром Александровичем вместе с Кириллом Симоновым, известным балетмейстером (возглавившим недавно балетную труппу Детского Музыкального  театра  им Н.И. Сац в Москве). В его   хореографии  и поставлены «Вешние воды». Симонов, тоже лауреат Национальной театральной премии, уже  несколько  лет плотно и   успешно работает с нашим театром. Саратовская публика  стала привыкать к  его почерку: неоклассицизм с элементами модерна,  к  «партерным» скользящим  шагам этого стиля, необычным поддержкам,  резким жестам.
Так было, например, с  вызвавшим большие споры авангардным  балетом  «Стальной скок» («Золотая маска» у  дирижера-постановщика Кочнева). Но в «Вешних водах» в основе русская классика,  и хореографическое  решение должно быть более  «гибким». К тому же у многих  еще на памяти  фильм «Фантазия» с подзаголовком «балет-драма», где сошлись три гения – режиссуры, танца и актерской игры.

    Поставил Анатолий Эфрос, главную роль сыграл Иннокентий Смоктуновский,  роль   неотразимой соблазнительницы  Майя Плисецкая. Она и танцует, окутывая неодолимой   дымкой   харизмы  не  только беднягу Санина, но и нас, зрителей. Четвертым великим «союзником» Эфрос  взял Петра Ильича Чайковского, его музыку.
Трудно переиграть  такую «команду».   Кобекин с Симоновым   и не пытались. Они  создали свою версию печальной, элегичной  тургеневской  повести, сумев сохранить ее дух и донести  до  нас, сегодняшних. Вешние воды здесь не символ  радостного обновления  («А воды уж весной шумят»), сюда  больше подходят синонимы «преходящий», «временный», «ушедший».
«Никогда еще он не чувствовал такой усталости – телесной и душевной. Целый вечер он провел с приятными дамами, с образованными мужчинами; некоторые из дам были красивы, почти все мужчины отличались умом и талантами – сам он беседовал весьма успешно и даже блистательно… и, со всем тем, никогда еще то «taedium vitae», о котором говорили уже римляне, то «отвращение к жизни» – с такой неотразимой силой не овладевало им, не душило его…», - пишет Тургенев. Здесь  не только тоска  героя по утраченной юношеской любви. Кто  из  нас  не утрачивал ее  со временем? А  ясное понимание пятидесятилетним человеком, что  ничего уже больше не будет. Ни любви, ни счастья,  ни безоглядности молодости.   На смену  им   идут возрастные страхи – бедности,  безумия, слепоты, болезней, смерти, наконец…
Санин –  отчасти сам Тургенев, рослый красивый «русак», добрый, воспитанный,  порядочный и… беспомощный перед женскими чарами. Сколько лет проведет   писатель в  «прекрасном плену»  французской  певицы? Оправдались  и его страхи немощей и «хворей» умрет Иван Сергеевич   от страшной болезни.


Авторы, сохраняя общее  настроение    произведения, остановились на одной теме  - любви. Точнее, любви и страсти, их  единоборстве, подчеркнул в разговоре с нами композитор. Декорации приглашенных   художников Екатерины Злой и Александра Барменкова не оставляют  никаких сомнений: перед нами  не просто умирающее «дворянское гнездо», в ветшании которого Иван Сергеевич даже находил некоторую прелесть. Это уже  мертвая барская усадьба, с разбитыми  окнами,  с  черными  обгоревшими стенами, сквозь которые  деревья  уже проросли  и обуглиться успели.
Художники-постановщики пришли к нам  из драматического театра, декорации они строят, скорей,  по его законам,  отделив  боковую часть  сцены и устроив  там дверь. Эта деталь сыграет свою  роль.  Молодой Санин (Алексей Михеев) часто будет уходить  от своей прелестной Джеммы (а в исполнении  Кристины Кочетовой она действительно прелестна) и закрывать дверь, пока не закроет ее окончательно.
Первое действие более спокойное  музыкально, здесь нет острых эмоциональных моментов,  лишь рефреном проходит тема  невероятно красивого вальса  их с Джеммой вальса любви. Здесь два плана: Санин,  вспоминая счастливые мгновения  юности, участвует в них, но    как бы видит все со стороны. Потому так   мерны и плавные движения  девушек в длинных прозрачных одеждах – как воды, описанные Тургеневым. «Не бурными волнами покрытым…представлялось ему жизненное море – нет; он воображал себе это море невозмутимо гладким, неподвижным и прозрачным до самого темного дна». Да, вешние воды глубоки…
Артисты с лошадками  связались у меня  не с лихими немецкими конниками  (с одним  из  них  Санину предстоит дуэль),  а  больше  с  деревянными скакунами из  недалекого   мальчишеского детства героя.  Да и Эмиль,  брат  возлюбленной Дмитрия Санина, совсем еще мальчик. Дуэль с развязным  офицером  несколько  драматизирует музыкальную тему  спектакля. Тот  не выстрелит в воздух, признавая свою  неправоту, как в повести,  не подаст руки для примирения.
Костюмы  гусаров  отчасти  напоминают ливреи, зато женские наряды просто великолепны: изящны, лаконичны, словно  созданы одним мановением  волшебной иголки. Ткани натуральные, шелковые ( знаю, что и  театральная художница Ольга Колесникова руку  к ним приложила, «доводя» эскизы столичных авторов)
Что  ж, "ускакали деревянные  лошадки, пароходики бумажные уплыли"... Кульминация балета  не здесь, а во втором действии. Музыкальная тема  резко меняется, когда на сцене появляется высокая, эффектная Мария Николаевна Полозова (Татьяна Князюкова). И по книге она почти  одного роста с героем,  движется  "кошачьей походкой   хищницы".
Профессиональная обольстительница,   побившаяся  об заклад с равнодушным Мужем (характерный образ получился у Александра Седова), она привнесет в неоклассический балет, с его довольно плавными поворотами, резковатые  движения модерна,  откровенные чувственные   изгибы рук,  «сломы» ног.
Желая окончательно сломить мягкого, влюбленного в  чистую девушку Санина, Мария Николаевна надевает  сверкающее, как солнце, золотое  платье. Это единственный  цветовой  (и световой!) акцент во втором действии , где все черным-черно: одежда героев ( как олицетворение злой,  разрушительной страсти), девушки – «вешние волны», стены дома,  горелые стволы. В отличие от белых-белых  одежд и  медленно  идущего  белого снега забвения в первом действии.
Блистающий наряд Полозовой рифмуется с   другой классической героиней:  Джулия из романа  Сомерсета Моэма подобным  приемом уничтожает  свою соперницу. Театр XXI века вообще  полон  драматургических   реминисценций. Авторы придумали еще одну, показав  театр в театре, как в шекспировском «Гамлете». Вместо «одного из многочисленных доморощенных произведений, в которых начитанные, но бездарные авторы отборным, но мертвенным языком, прилежно, но неуклюже проводили какую-нибудь «глубокую» или «животрепещущую» идею»  (так у Тургенева) зрители театра  Висбадена смотрят… акробатический трюк с участием двух женщин и мужчины. Постепенно  он превращается в танец, и хоть назван «Пасторалью»,  по  нарастанию страсти в  движениях  напоминает танго-вальс.  Актер  не  выберет ни  одну из партнерш. Не сможет.
В спектакле не показано, как  рабски покорно служит  герой   взбалмошной барыне,   как    выбросит  она его   надоевшей игрушкой. Но в усталых движениях артиста  в финале   (глубоко драматичен в этой роли Алексей Михеев)    читается   его бездарно прожитая молодость и, в конечном счете, жизнь.
Зовущая мелодия вальса и прекрасной  Мечты   звучит все реже. Вот   и она, мечта его Джемма, застывшая, как на даггеротипе, с мужем и ребенком. Всего их у Джеммы  пятеро, и    она счастлива. А  был  бы он счастлив с  женщиной, созданной для семейной жизни?  Может, и хорошо, если  мечта остается в сердце, не замутненная бытом?
...Замирает на алом диване былой страсти  Санин. "Мне некуда  больше спешить,  мне некого  больше любить…" Очень тихую точку ставят   авторы.

Лиричную, грустную и вместе с тем  сильную историю одной   жизни  рассказали  на языке танца в Саратовском  театре. Да, «Вешние воды» глубоки.  В кавычках  и без.
                                                                                                                                                                                           Ирина Крайнова, фото Алексея Борисова




Дмитрий Санин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments