irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Categories:

ТЕАТРЫ САРАТОВА. САРАТОВСКАЯ ОПЕРЕТТА. Премьера по мотивам Пушкина



                                         ДУБРОВСКИЙ  и ДВОРНЯ

        Часть 2. И что увлекло
Теперь по существу дела. В рамках Федерального проекта  «Поддержка творческой деятельности театров малых  городов» Саратовская оперетта (фактически, Энгельсская) поставила  мюзикл «Дубровский».
 Авторы его  -  известные создатели популярных песен и мюзиклов композитор Ким Брейтбург и драматург Карен Кавалерян. Десятую постановку по мотивам  пушкинского сюжета в  этом проекте  -  после Минска, Новосибирска, Оренбурга, Симферополя, Екатеринбурга, Волгограда, Кемерово, Нижнего Новгорода, Ставрополя – осуществил новый художественный руководитель театра Александр Прасолов.

Ученик великого Бориса Покровского,  он победил в открытом конкурсе и  сделал  первый у нас спектакль вместе с главным дирижером   театра Валерием Брятко.
Музыка действительно красивая и разная, от неоклассики, поп, рока   до  очень популярной сейчас , пришедшей к нам  от афро-американцев  музыки ритма and блюза (RnB).И  не только .Партии героев напевны ,порой - шлягерны,  они легко запоминаются.
Троекуров  Анатолия Горевого (из лучших голосов Саратовской оперетты)  повторяет самоуверенным рефреном: «И чтоб ей не спалось, пока хозяин спит, держи ее в ежовых рукавицах!» Льстивый  хор  гостей  подхватывает: «Правда, правда, правда ваша, /Вы нам нравитесь такой…».
Его дочь Маша  (Ирина Лесных)   хорошо поет и  имеет вид девушка наивной, чистой, выросшей в окружении  французских гувернанток и французских же  романов . Ее партия начинается лиричным  романсом. «Мне снился бал, и вальса звуки, /Признаний шепот при луне…»
Машина няня (придуманная  автором либретто взамен няни молодого Дубровского)  носит культовое  имя  Арина и   произносит парафраз няни Лариных : «Я в ваши годы ничего не слыхала про любовь» («В эти лета/ Мы не слыхали про любовь»). Роль Арины  исполняет Наталья Коваленко, обладательница красивого сопрано.  Раздольно, вместе с  хором дворовых, поет  она в духе  народных песен:  «Собирались девки в круг, девки в круг, девки в круг, Выходили – да на луг, вешний луг, вешний луг…».
И словно предчувствуя  горькую Машину долю, заканчивает: «Ой, подружки девоньки, /Расплетайте косы, /Если на сердце любовь, /Значит будут слезы…» Ей вторит ее воспитанница : «Зачем, зачем, зачем вы снились мне».
Хитрый судейский   крючок Шабашкин (характерно  подает его Владимир Бекетов)  в своей песенке   приводит известную поговорку: «Ну а закон, как дышло, Как повернешь, так и вышло…» Остро  современно звучит  попевка:  «И на слона, и даже на букашку/ Найдем мы не управу, так бумажку».
Впечатляет дуэт умирающего Андрея Дубровского  и сына.После  рефрена «Когда пробьет последний час» сдержанно благородный герой Андрея Каленюка подчеркивает: « Но искушения отмщенья /С холодным сердцем избежать». Младший  Дубровский, изысканный у Артура Мухаметдинова, повторяет  фразу про последний час -  и тут же :  «Нам кажется, мы выбираем, Но выбор сам находит нас».
Песни дворни продолжают  традиции народной песни  с искрометными  поговорками  про  дерущихся меж собой панов,  про волков, про  то, что жить страшнее, чем помирать (поговорок  тут вообще  переизбыток). «Саночки»   судейских даже больше частушечные, столько  в них  неожиданной  удали  чиновничьего сословия: « Саночки-саночки, Конфетки да бараночки». А вот их  последний диалог с дворней ( Архип- Роман Каляев здесь  не кузнец, а дворовой человек , хотя стать и  фактура у него  могучая,  как у Вакулы) выглядит зловеще  на фоне   большого красного петуха ( довольно аляповатого!), мечущихся красных юбок танцовщиц и  красного же света прожекторов, да еще   музыки, которая, кажется, тоже приобретает алые оттенки.  Получается масло масляное- перемасляное. Или кто-то    у нас в России не знает поговорку про «красного петуха»,   надо   его еще и  в лоб «пустить»?    Из клетки-то  его извлекли. А он - рраз, и простер крылья вороном.Зря, видно, крестьянам вольную дали.
«Судебные приставы. Спасите, спасите, мы заживо сгорим!
Архип. Горите, горите, мы даже подсобим!».
Дворня,  охотно преобразившаяся  в шайку, неприкрыто агрессивна и опасна для всех  без исключения  –  и  близко тут нет никакой «романтики с большой дороги». А  Егоровна Елены Комиссаровой,   которая в красной косынке напоминает одновременно  Анку-пулеметчицу и цыганку из «Бременских музыкантов» («Говорят, мы бяки-буки»), еще и педалирует,  пережимает в этой роли. Все-таки  это не  фарсовая история.
По режиссерскому замыслу,  разбойники Дубровского  «ухнут»  за сценой  и бедолагу  Дефоржа, которому  атаман дает царский откуп в 10 тысяч рублей. Дубровский им  не указ.
Герой Мухаметдинова, одетый  в  нарядную белую рубашку,    как бы сам по себе, в стороне  от их злодейств. Но это иллюзия,его руки в крови. Еще один режиссерский ход – опасный хищник,  сваленный одним  его выстрелом, оказался   не  медведем, а ряженым холопом Троекурова. Да и  финал пушкинской повести  известен. Дубровский  вступил в бой  с регулярными войсками, выиграл его  и  самолично  прикончил офицера, приставив  пистолет к груди. "Заединство" смерти...
Дубровский в спектакле  печально поет  о любви, но саму  его любовь  мы как-то  не   особенно  чувствуем. Хотя   в опытных  руках постановщика заиграли буквально все:  жалок смертельно  напуганный Спицын с «драгоценной» шкатулкой (Георгий Базанов), дотошна сплетница (Любовь Данилова ), усерден исправник Волокуша (Алексей Хрусталев).  Хлипкий французик в треуголке кумира ( ее примерит и честолюбивый Владимир Дубровский) - Александр Бабешков и  важный барин Верейский ( моложав для «престарелого» князя, но ему нет еще  50-ти - старость только  по тем временам) превосходного актера и вокалиста Михаила Крещикова показаны  как два полюса  российской общественной лестницы: низ и  ее недоступный верх.
Заканчивает спектакль романс  про ангела, который вначале  спел Владимир. «Кто придумал любовь в  этом мире безумном?»  -   теперь его поют все, даже разбойники в красных косынках и   «разбойничьих» жилетах. Эффектный  финал , как и перечисление всех авторов спектакля  со сцены,  и появление совсем  юных Маши  и Володи – беспроигрышный   путь   к  зрительским сердцам.В фойе  - продолжение темы  усадьбы и ее конца ( к счастью,    без петуха).
Мюзикл идет, как и в волгоградском варианте, в хореографии Елены Щербаковой. Ритмичные, повторяющиеся движения ( доминируют поднятые   руки) с элементами модерна   вплетаются в  разнообразную музыкальную стихию  спектакля.  Самые экспрессивная сцена пожара - там еще и бешеная энергетика танцующих!Декорации Михаила Гаврюшова выдержаны в графике 19 века  и отсылают нас   к  дворянским усадьбам или    кистеневскому лесу . Единственно, они несколько    бледноваты, узки,  и   порой теряются  за  цветностью костюмов персонажей ( ну и за «красными петухами»!)
В любом случае зрелище получилось нескучным. А то, что «смешались вдруг стихи и проза»…«Если б был бы он поэтом, если б был бы он поэтом, если б был бы я поэтом, написал бы вам стихи…», -  резонно замечают   гости Троекурова. Если б.
                                    Ирина Крайнова, обозреватель в Российском театральном журнале «Страстной бульвар» (орган СТД России)

 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments