irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Category:

ТЕАТРЫ САРАТОВА. Театр драмы им.Слонова. Бенефис ЛЮДМИЛЫ ГРИШИНОЙ

                                                                                     Гришина 1.jpg
                      АКТРИСА  НА ВСЕ ВРЕМЕНА
Ровно 10 лет  назад я брала интервью  у Людмилы Гришиной. Ничего  не изменилось .         
Сегодня замечательная  актриса отмечает свой новый юбилей.В  отличной форме,в свой бенефис в драме  (один театр все 60 лет!)  она снова сыграла Бабушку Маню в пьесе Юлии Тупикиной «Ба». Монологи бабушки нескончаемы и кажутся избитыми. Но они - как древние заговоры, молитвы. Вслушивайся-не вслушивайся, что-то дойдет,в голове останется. И уж точно – в сердце. Баба Маня читает их монотонным голосом («отсох суходол, повёл суховей…»)пробуждая внучку от того морока полуреальной жизни,в который она погрузилась.И  Оля заговорит вдруг с сибирским акцентом,  прыснет,как  у себя дома на завалинке , немодные мамины обновы на себя примерит.Полно, бабушка ли то была - не сибирский ли их домовой, принявший бабушкино обличье? Дух дома, матриарх рода в узорной шапочке и шали с черной бахромой …Бабушка народной артистки России Гришиной - крошечная,   сухонькая, строгая ,обаятельная: всех приветит, обогреет ,в себя влюбит. А уж кого она невзлюбит.. .мала вошь, да кусает больно.Все играют  хорошо , Гришина - просто живет на сцене, уютно,ладно, по-сибирски домовито. Под занавес молодые артисты спешат обнять свою бабушку, прижаться к ее теплым бокам.
И тут раздается звонок в дверь.Опять,в который раз. Входят с гитарой артисты театра, коллеги  Людмилы Николаевны   по сцене.Виктор Мамонов поет переделанную к юбилею песню «Москва  не сразу строилась», которая звучит в спектакле. Все подхватывают, студенты театрального института засыпают  крошечную  именинницу букетами с нее ростом.Гришину все любят…
Вот мое  тогдашнее интервью.  Здесь   о поступлении в театр,  об учебе, о ролях и режиссерах.        
                      
                                                                        Леди саратовской сцены        

Одна из лучших актрис академдрамы – народная артистка России Людмила Гришина. На сцене может практически  всё – от высокой трагедии до эксцентрической комедии. Маленькая,  хрупкая, неотразимо элегантная – кто мне поверит, если  напишу, что в этом году  она отметила  свое семидесятилетие? Да я и сама не очень-то  верю:  изящная головка безупречно уложена. Вид, как всегда -  подтянутый  и энергичный. Изумительное ожерелье  пастельных тонов, тонко перекликающееся с   нежно- розовой кофточкой. Безупречная  английская леди– и только!
- Вы сыграли более 80 ролей… - начинаю  свои  обычные расспросы, с трудом оторвав взгляд от  загадочно  мерцающего   колье.
-Да нет, чуть  ли не 150, -   поправляют меня . – Ещё в драмстудии при театре  начинала – нас  тоже выпускали на сцену.
-Людмила Николаевна, расскажите о вашей студии. О ней известно гораздо меньше, чем о студии Киселёва.  Был только один выпуск.      И какой Вы хотели быть актрисой? Вот Григорий Анисимович Аредаков , Ваш  худрук, признался, что мечтал  стать комедийным актёром.
- Я просто хотела быть хорошей актрисой. На амплуа  себя не делила. Когда трофейные фильмы  у нас пошли, я просто с ума сходила, смотрела  их по нескольку раз. Конечно, были у меня идеалы и  театральные.  Сначала  я увлекалась тюзом. В 1956  году  школу закончила и  неудачно поступала в студию Киселёва.
-Вы  да неудачно ? При  Ваших   способностях и  прямо  «тюзовском» росте!
- Ну, «не увидели», так бывает с актёрами. Когда Алексей Степанович  Быстряков  пришёл потом к нам работать, я ему напомнила, что он был в приемной  комиссии тюза и меня «не взял». Он   очень удивлялся. Чем хороша была  наша  студия?   Мы всё время в театре, с 8 утра и до 12 ночи.  Спектакли начинались в 8 вечера.    Благо,   я близко  жила, у Детского парка.  Нас, учеников   студии,  сразу использовали как массовку. Мы  обожали   выходить на сцену. Я вообще вспоминаю ту  пору, как время какого-то захлебывающегося счастья.   Сначала  участвовали в массовках, потом в эпизодиках   небольших, потом нам, ещё студентам,  роли стали давать большие  -  в «Якорной площади», в «Неравном бое» .   Помню 1958 год,  спектакль    «Почему улыбались звёзды»  по Александру Корнейчуку. Весь курс  - в массовке.   А нас много набрали  -  около 50 человек (осталось, правда, к концу учёбы только 12).  И вот мы   многоголовым коллективом шли в оркестровую яму  и пели там украинские песни. С упоением! С нами занимался музыкальный руководитель Григорий Кондратьевич Ершов. Был ещё спектакль, очень хороший – «Маленькая студентка» Погодина. Мы , трое молодых людей , ошалело мотались по лестницам -  всё искали какую-то Соскину.  Лия Шутова блистала в этом спектакле так, что  глаз не оторвать.   В спектакле «Орфей спускается в ад»  и в «Антонии и Клеопатре» мы  выбегали с танчиками (танцы – И.К.) Там у каждой из нас, трёх студенток,  был  уже свой музыкальный номер. Я смотрю  сейчас на студентов театрального факультета :  какие они ритмичные, пластичные! А потом  думаю про себя :  ну и мы были не хуже!  Нас  учили очень серьёзно. Екатерина Алексеевна,  родная сестра нашего преподавателя  танца и сценического движения  Анны Алексеевны Петровой,  читала нам историю театра.
- Где у   студии было помещение?
- Мы занимались тут же, в верхнем фойе  старого   здания театра.  Когда   шли   занятия  и  Аннушка, как мы её  звали,  нас выстраивала «на станок»  («станок» изображали стулья), мы по периметру занимали всё фойе.  Вся учёба и  вся жизнь  в театре.  Как мы  все любили  друг друга, жили,  как одна семья !
- А кто руководил студией ?
- Сначала был Михаил Михайлович  Ляшенко, Заслуженный артист республики, он и набирал студию. Такой темпераментный, энергичный. Глаза блестят, как две мокрые смородинки, сам небольшой такой фазанок. Забирается на стол, щёки горят: «Пошли все направо, выстрел!» - вдохновенно   так кричит  и смотрит, у кого какая реакция. А потом пришёл Николай Автономович Бондарев -  это целая  эпоха в нашем театре.  Сам высокий, глазки маленькие, умные,  хитрые, нос такой длинный . Мы звали его Папа Крыса.
- Не обижался?
- Нет, конечно. Он действительно был  похож на крысу. Ну и любил нас, потому – Папа. Строг был, но справедлив. Он  же  -  главный режиссёр театра.  Был  у нас такой случай.  Мы с сокурсницей Ингой Мысовской пели на  два голоса за сценой лирическую песню «Белым снегом замело», а в это время на сцене шёл диалог  у героев Седова и Лученковой. Аккомпанировал нам на  гитаре студент Терентьев. Надоело  нам  за год петь  «Белым снегом» не знаю как. Терентьев и говорит: «Я написал песню, тоже лирическую,  «Маша –цветок полевой».Она в том  же размере, в том  же настроении идёт.  Споете?» Мы её   выучили к следующему  же спектаклю. Ещё и  народ  наприглашали:  «Приходите, мы сегодня новую песню будем петь!».  Как запели: «Маша- цветок полевой…», Седов вёл сцену - глаза так  и скосил за кулисы. Понравилось,  наверное, думаем!  Ещё поддаём.  Закончили – вдруг появляется  тень, такая высокая.  Автономыч! «Где  эти ромашки полевые? Так, на два месяца лишаю стипендии!»
-Сурово!
-А дисциплина в театре? Седов нам потом говорит: «Вы что, с ума сошли?! Вам что, здесь -   самодеятельность? Я чуть из сцены  своей не вышел!» Мы всегда старались послушать ,  какие замечания делает Бондарев актёрам. Для нас  это тоже  своего рода школа была. Но он к каждому  близко подходил и говорил тихо. Тогда мы стали подкрадываться и прятаться за бархатные занавеси, чтобы хоть что-нибудь услышать.  Потом у меня появилась театральная мама  -  актриса  Татьяна Фёдоровна Радова.  Ой, как  она  мне помогла, сколько  дала мне хорошего! Даже если мы с ней вместе не были заняты, я  обязательно приглашала её на прогон. Потом  она говорила то-то и то-то. Я пыталась  спорить, а она просила: «Ну,  ты попробуй. Не почувствуешь необходимости, не делай». Я делала, как она говорила . И точно, всегда  получалось лучше.
- Какие знаменитые «старики драмы»  Вас учили?
-Преподавали у нас, кроме Бондарева,  Сальников, Лещинская, Карганов. Все замечательные актёры. Великая, конечно,  это школа, когда они  все на сцене.  А актрисы   Гурская, Шутова!  Как  они все лепили такие  маленькие вязочки,  психологически  копались в характере. Были  у нас и  уроки грима. Мы то  черепа рисовали себе,  то  под кавказцев расписывали лица, то под японцев. Жена  Бондарева писала пьесы. У нас в репертуаре был совершенно изумительный спектакль «Соперницы».  Билеты  на него спрашивали ещё  на    Советской  улице.  А мы играли в другой пьесе Елизаветы Бондаревой – «Друзья мои». Там у меня уже была роль -  Жены . Мужа играл Юрий Каюров. Но мы обожали «Соперниц». Наизусть знали текст. Когда не были заняты в студии,  приходили к своему завучу Соломону Исааковичу Вагину (любил  нас,  как  своих детей): «Можно  на «Соперниц»?  Он смотрит в свой журнал:  «Людмила, ну, сколько можно?!  Десять раз уже ходила!» - «В последний раз, Соломон Исаакович!» Зрители  грушами висели в зале, мы  протискивались в ложи, чтоб  хотя бы  из –за чьих-то  голов взглянуть на сцену. Со спектаклем «Чайки над морем», помню,   мы с театром  ездили в Москву (студийцы  играли  в массовке). Записывали его на столичном телевидении, тогда ещё   и останкинской телебашни  не было.
-  При  Дзекуне у Вас были  роли широчайшего диапазона:  от  леди Макбет   до  жены Городничего.
- А я всегда любила,   когда сильные режиссёры с нами работали. Лядов, Рубин, Ольховский. А Дзекун?   Это вообще  режиссёр от Бога. Он порой вытаскивал  из актёров такое, что они в себе  предполагать не могли. Роль Анны Андреевны – это  у меня ввод был.  Римма Белякова заболела.
- Но это Ваша роль, вы так органично вошли в актерский ансамбль  спектакля.
- А вы не видели меня в «Дядюшкином сне»? Вот  это ввод  - так ввод был :   за три дня. Я думала, помру. Заболела  Валентина Ермакова, игравшая Москалёву. Пришлось три ночи текст зубрить.  Мария Александровна –  очень  сильная, умная и хитрая дама. И обморок, в который она в финале  хлопается,   не  игра -    это на самом деле.  Столько сил было приложено! Всё рассчитала, а из-за какого-то дурачка, на кого она и внимание не обращала,  всё пропало. Очень  похоже на ситуацию в «Ревизоре»,  но  там «дурачку» Городничий проигрывает. Как ни странно, у Александра Ивановича Дзекуна легче было вводиться на роль, чем репетировать её с самого начала. Он каждую репетицию всё менял. Эту его манеру мы не любили страшно. Но у моей Москалевой он, слава Богу, ничего не менял. Нужно   было за три дня войти в материал Достоевского, в сценическую среду, где актёры уже обжились, привыкли к рисунку роли.  С Дзекуном   легко было работать,  потому что он давал полную свободу импровизации. Только направлял. Вот я в спектакле «За зеркалом» играла  приближённую Императрицы графиню Брюс. Чего  только он меня не заставлял делать! То я выбегала из зрительного зала,  то с какой-то верёвки  должна прыгать…   Потом  он ещё и декорацию переменил. Спускаясь с высоты , я в три прыжка должна  быть на сцене : «Вот как  хотите, хоть через 10 ступенек!». Движения  танцевальные не давал, всё сама придумывала.  Месяц мы так репетируем,   тут Дзекун говорит: «Люсенька, ты меня прости, я ведь забываю, что тебе уже  не 20 лет,  а я тебя так гоняю! Но ты  похудела, так тебе хорошо!» Я на него не обижалась. Если он был не прав,  потом всегда извинялся.
-   «Игру королей» не  он ставил? Вот уж где тонкая психология – Когоут!       Очаровательная  у Вас  героиня, но кого  из двух своих мужчин она любит на самом деле?
- Ставил режиссёр из Грузии, и неудачно. Александр Иванович его перепоставил  за два дня – в четыре репетиции. И 11 лет спектакль  у нас шёл. Моя героиня    этого любит  и того – но   по -своему. Прямо  разрывается  между ними. И никак не может понять, почему они ни на малейший компромисс не хотят  пойти, договориться между собой.  Ведь не мальчики  уже. Так получилось. Что ж   бедную женщину на части разрывать? Ох,  уж этот  мужской  эгоизм!     Эльза прикипела душой к обоим. Учёный ей душу открыл,  муж помог ей,  когда она чуть не пропала. И столько уже накопилось в их отношениях  за долгие годы – как снежный ком обросло. Это ж надо иметь талант, силу характера всё  это вынести. Не знаю ещё, что бы с ними двоими было, если  б не  эта их женщина.
- В последнее время  Вы сыграли  две  интересные и очень разные роли. В спектакле   «Немного о лете» роль как бы  комическая, но не без внутреннего драматизма. В конце спектакля Вы  разыгрываете новый вариант «Колобка», всем смешно, а у Вас, нелюбимой жены, которая  это хорошо понимает, слёзы в глазах.
- А потому,  что начинаешь больше входить вглубь взаимоотношений, думаешь над тем, меняется моя героиня или не меняется. Самостоятельная идёт работа, от  этого не уйдёшь. Когда я первый раз прочитала пьесу, мне показалось, что там концы с концами не сходятся. Было очень много стихов  этой Пигалицы – героини.  Режиссёр Марина  Глуховская там что-то переставила, стихи сократила, добавила много цитат из Чехова.   Это право режиссёра – трактовать по-своему.
-Получилось интересно
-Интересней для меня «Квартет" Харвуда – тут  сильная  драматургия.  А режиссуры было мало – видимо, полагали, что четыре народных  артиста вытянут.  Не доиграем, то хоть «довыглядим». Но  когда хорошая вещь, хороший материал,  приятно   копаться в нём.  50 процентов удачи в самой  пьесе.  Мне звездность не свойственна, но нафантазировать, как может вести себя оперная звезда,  довольно  своевольная, я могу. В доме для ветеранов сцены  встретились четыре одиночества,  я ищу особенности своего.   Моя Джин  хочет прожить остаток жизни спокойно и   достойно. У нас ,скорей, трагические роли – всё же , тема  ухода. Но не без комических ноток.
- Изумительные на Вас  здесь  костюмные ансамбли. От Наместникова?
- Ну, Юрочка Наместников – прекрасный  художник. И что мне понравилось, он   всех нас спрашивал, что бы мы  хотели. Я вспомнила  интервью с Матвиенко,  на ней был чёрный костюм  и какая-то кофточка жёлто-золотого цвета, блестящая. И так мне понравилось  это сочетание -  и официально, и нарядно. И было бы ещё неплохо, сказала я, чтоб какой-нибудь цилиндр, как Марлен Дитрих носила.  Цилиндр - не цилиндр, но высокую шляпку  он мне сделал. Нашёл золотую   органзу. А  второй мой  костюм  - пастельных тонов. Знаете,  режиссёр хотел на нас  сначала  «психушные»  робы надеть. Но мы  не в сумасшедшем доме!   Это дом старых актёров.
Не удержавшись,  напоследок  спрашиваю  Людмилу Николаевну о  поразившем  моё воображение  ожерелье.   Оказывается, хризолит. Обнаружила  случайно в Торговом центре,  потом и  браслетик в тон удалось купить.  «Рецептов   молодости» нашей замечательной народной актрисы   спрашивать не стала. Рассказали уже!  Людмила Николаевна всерьёз  изучает восточные учения, увлекается духовной йогой,  которая помогает человеку постичь  его внутренний мир и справиться со стрессами.  Наше физическое  здоровье  начинается, конечно же, с состояния  нашей души. Женщина на все сто, полная обаяния и творческой  энергии, готовая к  абсолютно любой роли – такова  актриса  Гришина сейчас.
                                                                                                                                                                      Ирина Крайнова, фото с сайта театра
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments