irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Categories:

ТЕАТР ДРАМЫ, МУЗЫКИ И ПОЭЗИИ "БАЛАГАНЧИКЪ". Эксперимент с Достоевским



                              МЕРЗНЕТ ДУРАЧОК…
Молодые актеры театра драмы, музыки и поэзии «Балаганчикъ» и студенты третьего курса  театрального института показали премьеру (режиссер Дарья Захарова).
По рассказу Достоевского "Мальчик у Христа на елке". Художник Кириллом Каширцев. Всегда интересно, когда молодежь пробует свои силы .Спектакль получился синтетическим, что в  духе театра, каким  он был во времена своего  «золотого века», Пластика,  элементы марионеточного  и теневого  театра, световая игра .
Чиркает спичка, одна, другая -  свечное пламя выхватывает из тьмы лица актеров. Приходят ассоциации с другим текстом – «Девочка со спичками».Самый пронзительный у Андерсена.
Ручонки ее совсем закоченели. Ах, как бы их согрел огонек маленькой спички! Если бы только она посмела вытащить спичку, чиркнуть ею о стену и погреть пальцы! Девочка робко вытянула одну спичку и... чирк! Как спичка вспыхнула, как ярко она загорелась! Девочка прикрыла ее рукой, и спичка стала гореть ровным светлым пламенем, точно крохотная свечечка»./
Точно найдена метафора стужи и метели – две фигуры в темноте  быстро вращают  фонарики. Данил Шувалов как и Даша, выпускник кукольного отделения  народной артистки России Татьяны Кондратьевой. В спектакле   он водит куклу - Мальчика с тонким, удлиненным лицом. Марионетка -  самый сложный в управлении  вид кукол  ( никогда  до конца  неясно, кто кем управляет).
Ребенок заглядывает в чужие горящие окна, где тепло, сыто, весело - елка!  -повторяя  без интонации –«Мама, мама, мама…». Босой , приглядываетсяк сапогам - тоже метафора нищеты. А за окнами разные тени, которым  и  дела  нет  до голодного замерзающего малыша.(Тени можно  сделать  и  поинтереснее: традиции теневого театра в Саратове давние , ажурные декорации и  фигурки вырезал  для    своего семейного театра художник Василий Черевков).
…Возникает Женщина с набеленным лицом, ровными  одинаковыми движениями   месит  тесто: образ  отрешенно-странный, словно   из средневековых  мистерий. Вечное  смирение и   автоматизм в  ее жесте,  что  перекликается с песней Егора Летова "Про дурачка".   «Ходит дурачок по лесу/Ищет дурачок глупее себя…Моя мёртвая мамка вчера ко мне пришла/Всё грозила кулаком,называла дураком». Эта уже не грозит, ее нет, как  нет   мамы Мальчика  из рассказа Достоевского.От ее остывающего тела и  побежит малыш в темноту огромного  города.
(Сильно мешает лирическому настрою  «перешаржированный» образ Безголового, точно  взятый напрокат  из другой пьесы. Достаточно его присутствия  с газетой в руках  рядом с безмолвной  Женщиной А он еще  говорит, и говорит   много, глупо. Слишком жирный  получился «мазок», не в стилистике спектакля).
Куда органичнее  слоганы, летящие  к нам из «ящика».  Их творцы живут в другом мире, за толстыми стеклами столичной  рекламы.  Что  и кому  выкрикивать, им «перпендикулярно».
Точечная подача света , как нам объяснили,  -  режиссерская метафора обрывков  воспоминаний умирающего ребенка.(Замысел  хорош, но  он  еще  не сложился в партитуру,  и   порой кажется, что  темнота наступает по техническим причинам).
Мощно  звучит под  гитару песня  про дурачка (Данил Шувалов). «Идёт Смерть по улице, несёт блины на блюдце.
Кому вынется — тому сбудется …/Ходит дурачок по миру, Ищет дурачок глупее себя»
.

Не простая  эта песня.  Близкая к фольклорной, она  написана  автором как Заклинание  на смерть. Летов, лидер группы с названием «Гроб», умер  рано,  точная причина  ухода неизвестна.  Как говорится, «накликал».Тема смерти , тема одиночества в большом, сытом, равнодушном городе считывается
и в рассказе , и  на сцене .Только  Достоевского здесь практически  нет. У Мальчика  нет прошлого, непонятно, почему и зачем он идет.Смазан  финал.
Мне  очень  понравилась   сама попытка эксперимента. Яркая  по форме,   во многом  успешная (хотя  пока  еще  сырая, потому  столько  «но»). Однако «Балаганчикъ» - театр литературный,  он  всегда относился к тексту с большим уважением. Это традиция.  Два-три абзаца, прочитанных от автора , ввели бы  зрителей в курс дела и создали атмосферу, без которой вообще  нет истории.
/…Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого. Там, откудова он приехал, по ночам, такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется — никого, все затворяются по домам и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь — Господи, кабы покушать! И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз! Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко-дышащих морд их; сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются…
… Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам. Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика»./
Если в заглавии  постановки звучат конкретное имя и название, они должны работать. Вон Михаил Юдин, актер  того же театра, недавно сделал    сильный фильм об одиночестве в  большом городе, особо опасном  для детей -  со всеми реалиями ночной улицы.Но    снимал  он  не по классике. Чем  додумывать за  великих,  стоит   получше  в них вчитаться. Там все найдешь. Одна-единственная фраза: «Мимо прошел блюстит
ель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика»,  - может вызвать  у зрителей катарсис. И безо всякой модной актуализации.
                                                                                                                                                     Ирина Крайнова, театральный критик


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments