irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Category:

ТЮЗ КИСЕЛЕВА. "ДЯДЯ ВАНЯ"- еще один



                                      ХОЛОДНЫМ ПЛАВНИКОМ
«Дядя Ваня»  - пьеса Чехова  с непростой судьбой.Как, впрочем, и другие его  драматические произведения. Многие современники сравнивали «Дядю Ваню»    с более ранней пьесой, и   не в его пользу. «Я внимательно перечел «Дядю Ваню» и с грустью должен сказать Вам, что Вы, по моему мнению, испор­тили «Лешего». Вы его окромсали, свели к конспекту и обезличили. У Вас был великолепный комический негодяй: он исчез, а он был нужен для внутренней симметрии», - писал ему  А.Урусов.
«Краски все бледно­ватые, не докончены ни фигуры, ни сцены, ни положения…Драматическое произведение заключается в смене положе­ний, ярких и определенных, и требует письма немного грубого и декоративного. Полутени пропадают, а остается впечатление утомительного однообразия», - поучал гениального драматурга некто  А. Кугель. 
Но Горький все понял сразу: «На днях смотрел «Дядю Ваню», смотрел и — плакал как баба, хотя я человек далеко не нервный, пришел домой оглушенный, измятый вашей пьесой, написал вам длинное письмо и — порвал его. Не скажешь хорошо и ясно того, что вызывает эта пьеса в душе, но я чувствовал, глядя на ее героев: как будто меня перепиливают тупой пилой. Ходят зубцы прямо по сердцу и сердце сжимается под ними, стонет, рвется. Для меня — это страшная вещь…» .
Образно сказал о Чехове-драматурге гениальный Римас Туминас. «Главная тайна, которую Чехов оставил нам и которую безуспешно до сих пор пытаются разгадать все, — это тайна течения времени. «Куда все уходит», «наши дни уходят» — время уходит, истекает, проходит, испаряется — какие еще есть глаголы? В театре я все время пытаюсь найти этот верный чеховский глагол, одно-единственное точное слово. Что такое течение времени? Это похоже на то, как в прохладной воде вдруг около тебя проплывет рыба, слегка коснувшись своим плавником. Какое страшное это прикосновение — холодное, легкое, мимолетное. Это мгновение надо понять и дать физически почувствовать».
Погоня за ускользающим Временем, напрасная попытка его  поймать, остановить  - вот что пытается сделать в театре Туминаса гениальный (если имеешь дело с людьми такого масштаба…) Сергей Маковецкий - Дядя Ваня. Отсюда его неровная , неловкая пластика, скачки,  какие-то припадания  на ногу. Но Время не  поймать, тем  более -  не остановить. Скользнет между пальцев, обдаст холодом   вечности…
После  этой постановки Туминаса  трудно смотреть другие версии. Да, но ведь казалось  ж нам десять  лет  назад, что после фильма Кончаловского, после Смоктуновского,  никто не скажет    лучше  о рефлексирующем  интеллигенте . Наконец увидела тюзовский спектакль в постановке известного молодого режиссера Илья Ротенберга.
Илья  - выпускник мастерской замечательных  режиссеров Евгения Каменьковича и Дмитрия Крымова,  успел поруководить несколькими театрами, много и успешно ставит. В Саратове  - удачный  эскиз-спектакль к 100-летию тюза Киселева,  совсем недавно, ,пронзительно, -  «Калека с острова Инишмаан».Для меня -  одно из лучших воплощений МакДонаха.
Чехов, насколько я поняла, у Ильи первый ,  поставлен   полтора года назад. Театральным критикам обычно  пеняют, что смотрят они сдачу, спектакль еще  сырой, и  спешат с выводами. Я долго  не совпадала с афишей  театра, и вот - прекрасная возможность увидеть уже  сложившееся сценическое произведение.
Мы видим  слегка обветшалый, с крышей, поросшей травой , давно  не беленый  (художник Наталья Зубович), не лишенный некоего очарования барский дом. Здесь силен привычный  уклад –  каждодневным трудом  всех  обитателей. Хлопочет по хозяйству еще крепкая нянюшка( Тамара Цихан), трудолюбивая пчелка Соня ( Ирина Протасова) не гнушается  пройтись   тряпкой по грязным  закоулкам дома,  старенький Вафля успевает   и  клубок  няне помотать,   и сам  немного повязать,   а между делом  - чаю напиться   (обстоятельно выстроена  роль у Александра Федорова).
Войницкий Алексея Ротачкова интеллигентен, слаб  и  - очень беспомощен.Возможно, таким его  сделала поздняя любовь. Он уже  не способен на сильные  эмоции, тем более -  поступки. Все,  на что его хватает,  - поскандалить с ненавистным Профессором. Ослабев от непривычного всплеска,   он  тут же скрывается в своей комнате. Выстрел,  еще один?!   Да он комара  не  обидит (которых так ловко хлопает Вафля).
Серебряков Валерия Емельянова крепок для своих лет, ворчлив не от дряхлости, а от  хворости ( подагра – заболевание крайне  мучительное),   борется с ней на свой лад ,  задрав  ноги почти  вертикально.  Так же  сильно его  мучит  бездействие,  непривлекательная среда,в которой он  должен находиться. Но вот  посетило  его  озарение,  как будто  бы «исход» для  него, для всех:  имение можно продать!  И он снова бодр, энергичен,    забыл  и
про ноги.     Профессор  здесь очень живой,  а не «каменный истукан», как его зачастую изображают.
Есть жизнь и в слишком   порой  «картинном»  (в бесчисленных воплощениях) Астрове. У Алексея Карабанова он сильный, натренированный, истосковавшейся по  женщине. Отсутствие  мужской красоты компенсируется  бьющей из него энергией. Правда, энергия  эта  не защитника лесов и озеленителя планеты (сей текст проговаривается с привычной аффектацией, как проговариваются здесь  под музыку многие важные  чеховские тексты). А  вполне  определенная сексуальная энергия. Не увлекают   доктора даже  собственные чертежи, поскольку  они ничуть  не интересуют  прекрасную Елену.
Героиня чеховской  пьесы – как осеннее солнце. Всем светит, всех притягивает, никого  не греет. Но  все взоры  - на нее, все разговоры – о ней. Хороша высокая статная Елена и в спектакле ( Виктория Самохина),  однако без  «солнечного свечения». И  когда  они с мужем  дружной парой  уходят, наконец,   прочь  (отсутствует здесь  страстная сцена прощания с Астровым, где  «холодная русалка» даст вдруг волю своим чувствам),  неожиданно  приходят   на ум  стихи Горького, который  чтил Чехова-драматурга и сильно ему подражал: «Маленькие, нудные людишки/Ходят  по земле моей отчизны,/Ходят  и уныло ищут место,/Где бы можно спрятаться  от  жизни»... И Маман ( Тамара Лыкова) на месте:  привычное клише дамы эмансипе.
Очень неровная, естественная только   героиня Ирины Протасовой. Соня порывистая, бросающаяся  то к отцу ( который ей явно тяготиться), то к любящей нянечке,  то к нуждающемся в ее защите больше, чем она в его, дяде Ване…  Соня, прячущая водку  от  любимых мужчин и ухарски открывающая бутылку одним ударом.   Соня плачущая,  Соня танцующая… Граммофон, который вполне мог быть в дворянском доме сто лет   тому, твист, который появится на полвека позже,  а здесь  удачно протягивает какие-то скрепы между героями… Все  напрасно: мачеха  ее предаст, отец забудет, любимый человек изменит, дядя… дядю самого впору спасать от несчастной любви.
Вместо сцены прощания с Еленой мы видим в финале сцену прощания Сони с Доктором.Раздирающе пронзительную в своей обреченности.  В конце она совсем «помертвелая», пора ее уже  от Доктора   отдирать.  Пожалуй, это самый сильный кусок спектакля…
«Сцены  из деревенской жизни» - определил пьесу Чехов. Режиссер сохранил   определение автора. Вышли отдельные  сцены.В  большинстве своем, хорошо сыгранные. Как бы из другой, давно где-то  замершей жизни. Где 1з лет  - такой большой срок, что кажется вечностью. Где теплые, умные, хорошие люди служат всю  жизнь холодным, неумным, злым …и дальше зачем-то  служить им будут. Зачем?.. Зачем поставили Чехова? Зачем «Дядю Ваню»? Зачем  в тюзе? …
Разве что из-за Сони? Ведь чтобы «из-за дяди Вани» ставить, надо как минимум  жизнь прожить.
                                                                                                                                                                              Ирина Крайнова


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments