irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Categories:

ОДЕССОС . Родной истфак - книга о нем.Часть 2



ОТРЫВОЧНЫЕ И ХАОТИЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ  о родном     факультете  одной его выпускницы …  страшно  вымолвить «скольколетней» давности. Часть 2

           
  Балерины, легионеры, татарские княжны…

  Про Завьялову, преподавателя средневековой истории, говорили, что в прошлом она балерина. Что вполне подтверждали её стройная фигурка  и завидная осанка.Першиной (Заире) приписывали происхождение от татарских князей. Что тоже могло соответствовать действительности: наша  черноволосая   красавица с леденящими синими  глазами  и  звенящими  льдинками голоса держала в своих изящных ручках все бразды правления.Алексеев-Попов, преподаватель новой истории, по рассказам, читал в Сорбонне историю Франции на языке Наполеона, ему –де, предложили остаться, но он отказался. Еще бы он согласился, кто б ему дал это сделать при тогдашней политсистеме!
Попов   возглавлял в Одессе  советско-французское общество, его заседания проходили в роскошном особняке – Доме ученых, я туда хаживала. Кстати, из всех наших многочисленных «преподов» за пределами Украины знали только двоих – Станко, как крупного специалиста по первобытным стоянкам, и Алексеева –Попова, как большого знатока новой  французской истории . Я  хорошо   знала  Туган-Барановского , внука того самого «неправильного» татарского князя, которого так честил в своих произведениях Ленин. Джучи стал историком, доктором наук, он  тесно общался с нашим Алексеевым-Поповым и очень высоко  его ставил.
«Идеологический» факультет  в Одессе не слишком жаловал свои  кафедры зарубежной истории. У нас не было даже разделения на  две кафедры -  древнего мира и средних  веков, как было во многих вузах страны. Между прочим, в других университетах  и кафедр истории СССР было две – досоветского и советского периода. В эпоху всеобщего умолчания именно специалисты по «не нашей» истории несли хоть какой-то дух свободомыслия  и подлинные знания, не  так сильно приправленные  идеологической  кашкой, как на  родной истории.
Была, правда,  на истории СССР Анна Шабанова, человек знающий, но  достаточно нудный как  лектор . От историографии истории в её исполнении можно было полезть на стенку.Что я и сделала, когда нас поделили по специализациям,  и я прослушала разок спецкурс от А.Ш.  Я тогда дважды ходила к Заире:  просила перевести меня сначала с общественных наук на  «отечественные», а потом  на «всеобщные».Ведь никто  нам не разрешал  сделать выбор специализаций самостоятельно - куда запишут!
Заира при втором моем визите  изменилась  в лице ,тихо , но внятно  пробормотав : «Вы что, в деревню собрались после окончания учебы?!»  Я не разочаровала  любимого декана: при всех моих высоких баллах (ни одной  тройки, почти красный диплом - не хватило до него  пустяковых  пару процентов), обширную научную и «обчественную» деятельность, справки от врача о необходимости  ухода за двумя  одновременно слегшими восьмидесятилетними  (83 и 88 лет  ) бабушками,  я была отправлена в село, на вообще не существующую в природе должность учителя заочной школы (как оказалось, учитель истории им был нужен впрок, на будущее). Но  сначала З. опекала меня и сделала все, что могла : дважды предлагала  ключевые должности  редактора и председателя НСО фака , записала на  специализацию «общественные науки», намекая, что иначе аспирантура мне не светит. А  я была жуткая максималистка, упрямая, как мул,    все «наводки»  пропускала мимо ушей. И,  наверное, правильно:   в конце концов,  я выбрала не историю, а  журналистику.  И там я добилась кое-чего. У каждого свой путь…
Про Заиру говорили всякое разное. И что кандидатскую ей написал якобы  завкафедрой Раковский   поговаривали. Мы раз увидели их вместе  в ресторанчике и пулей оттуда вылетели. Но почему и не сходить ему в ресторан с  такой царственно  красивой женщиной? К тому же Заира была    умна. Трясясь от страха,  мы с Тамарой Трефиловой пришли к ней на 3 курсе писать курсовую. Но Першина при близком общении   оказалась совсем не «страшная» .Рассказывала много о Таганке Высоцкого,  интересно говорила об эпохах декабристской  и николаевской, дала мне полную свободу в подборе материала: пути «Колокола» в Россию.
Жаль , что у нас не вел занятия сам пан Раковский.Зато был Милич, офицер югославской армии, эмигрировавший в СССР при ухудшении  отношений между нашими          странами. Есть такие преподаватели,  излишне добрые и мягкие, которые не могут заставить  считаться с собой.  Уверена, что Милич был  когда-то храбрый офицер. Но на  его лекциях и зачетах мы не были примерными студентами, особенно я. Он питал ко мне необъяснимую слабость,  улыбался  при виде меня  детски открытой улыбкой, чем я в  наглую пользовалась. Сдавали мы как-то  ему зачет всем «кагалом», ждать  надо долго, а в кино  идет новый  фильм. Я и говорю Оле Середенко: «Иди за билетами, а мне
зачётки давай» - « Тебе-то он поставит, а я причем?» - удивилась Оля – «Увидишь», - отвечаю. Подхожу «без очереди» к Миличу  и с обольстительной  улыбкой даю ему одну за другой две зачетки. Он, расцветая в ответ, подписывает обе. Если б я дала ему в эту минуту 10, он бы все  10 подписал.Уже после окончания университета мой  одесский дядя, который все искал корни нашей родословной в Польше (прабабушка была  полька), неожиданно обнаружил их в Сербии, в горах.  А Милич  -серб. Вот почему  мне так были  знакомы гордая посадка львиной головы, этот римский профиль,  эти чувственные губы,   пышная шапка чуть вьющихся волос… Один к одному портрет моего дяди , Милича и всех сербов, которых я когда -либо  встречала. Он чувствовал во мне родственную кровь, а я его использовала, свинюшка этакая ! Интересно,  к Ирене Боц ((сербиянка- однокурсница)  он тоже относился   по-особому?                      Простите меня хоть теперь, милый наш Милич!
Не очень правильная  это вещь: сразу погружать несмышленышей- первокурсников в дебри  самой серьезной из наук, где больше всего допущений и гипотез.После школьных рассказов об истории вдруг  - история первобытного общества, Станко, раскопки. После школы в Туркмении, где я последние годы  просто бездельничала ( состав был   очень слабый),  на меня вдруг  обрушились  лекции и семинары на настоящем  научном уровне. Чтобы «соответствовать»,  первые два года читала все подряд, что нам задавали по программе семинарских занятий: статьи, брошюры, монографии. Страдали  так вдвоем с Лидочкой Юрченко.Но Станко я все равно боялась.  Археологию принимал  Загинайло. В первую нашу сессию два  очень небольших учебника ( «первобытка» и археология)  прочитала с перепугу 4(!) раза и поневоле запомнила наизусть. Загинайло, видимо,   решил, что я девочка-зубрилка,  и поставил  четверку, хотя у меня прямо от зубов отскакивали признаки  каждой археологической культуры.
Станко, очень молодой с виду, страстно-гневный болгарин,  продолжал меня гипнотизировать и на раскопках под Килией. И только я стала привыкать, что  и он  - простой смертный, которому  даже  игра в преферанс не чужда (резался с одной дамой в палатке, и  вражеская разведка сообщала, что  играл не только в преферанс), как мы,  не помню с кем, совершили  чудовищное преступление:  расколотили при мытье   страшный раритет- зуб древней лошади. Сначала мы были героями дня: сами его   раскопали. А к вечеру превратились в неприкасаемых, изгоев, которых, меча громы и молнии, грозился выкинуть из экспедиции ее  рассвирепевший начальник. К счастью,  через пару дней   «древнелошадиные» зубы пошли косяком,  вскоре кто-то обнаружил целую челюсть  лошадки каменного века. И про нас, горемык,  забыли. Нестерпимый зной летней степи и  почти полное безводье (в болотце по соседству энергично квакали лягушки,  умыться можно было в необозримой дали  на конюшне)   окончательно отвлекли  начальство  от наших скромных персон.
Вообще раскопки – это отдельная песня.Как  безжалостно будило   нас с утречка громыхание железок в руках полусонного дежурного.Как Валя Подлегаева, хронически городской человек,притащила на раскопки утюг (!), мешок косметики и упорно ходила «до витру» не за ближнюю копну, а в исключительно далекий туалет на другом конце необъятного поля. Как упрямец Хоментовский держал с нами пари, что непременно съест представительницу окрестных болот, ежели мы ее очистим  и представим в вареном виде. Отказался в последний момент, когда мы побожились , что  вот уже идем на добычу царевны-лягушки.
Хотя мы раскопали уникальную стоянку первобытных людей, мне до сих пор жалко, что  не попала вместе с другой экспедицией в Крым, где был рай земной:  нестрогий начальник, синее-синее  море и Древняя Греция, нежно любимая мной с детства.
Почему в качестве  первой курсовой работы  я выбрала не её, а Древний Вавилон,  загадка для меня самой. Но я всегда выбирала сначала научного руководителя, а потом тему, чтобы работа была по-настоящему «научной». Писала на 1 курсе у Гудковой, она вела у нас Древний Восток.  Куда-то надолго уехала,  мою работу читал Загинайло, все принял, особо не вникая. Гудкова вернулась, сделала кучу замечаний, поставила 4,  и  я надулась, как мышь на крупу.Да ведь тогда мы еще не умели  по-настоящему  собирать и анализировать фактический  материал. Первый курс, однако!
  Гудкова  была широкоскулая, с чуть раскосыми, как бы не видящими  глазами, напоминая одного из тех  древних персонажей, о которых она рассказывала на лекциях.  Мне она казалась  ожившим сфинксом.
Великолепным образчиком мужчины и ученого был заведующий кафедрой  «древностей и средневековья» Петр Осипович  Карышковский.Когда он читал древний Рим -  высокий,  сильный , смуглый, словно овеянный  ветрами дальних походов римского  Легиона,   насмешливый, с  умным прищуром голубых глаз и благородной «черно-бурой» сединой, он  казался самым главным легионером, победно шагнувшим  с Апеннин   в Северное Причерноморье.   Карышковский,  несомненно, был эрудит. Мог  читать лекции по любым предметам.  Нам прочел  еще  нумизматику, научный атеизм. К студентам  относился с легкой,   презрительной снисходительностью. Это особенно показал зачет по научному атеизму. Мы в который  раз  обмишурились:  питаясь какими -то сомнительными слухами о прошлых  сдачах,   пришли неподготовленными. Карышковский, морщась,  как от зубной боли, молча  поставил нам зачет.
                       
Пассионарии исторического
К сожалению, все  исторические процессы мы изучали только  в свете классовой борьбы. Гумилева с его теорией пассионарности истории я открыла для себя  уже в Саратове. Кстати, мои сыновья учили  в университете историю уже по Гумилеву.И кто их  учил, догадайтесь?  Праправнук Чернышевского!
Сейчас я бы сказала, что два моих главных научных руководителя – Завьялова и Алексеев-Попов - были люди пассионарные, со скрыто, а порой  и явно бурлящими страстями.
Ирина Владимировна кроме изумительной осанки имела счастливую внешность:  точеный профиль, красивый,  четкого  рисунка рот, холодновато-голубые глаза под пепельно-седыми,  «летящими»,  вьющимися  прядками. Сама строгость и правильность учительницы: «легкомысленные» пряди собраны сзади в пучок,губы поджаты,  одета более чем скромно, но не без изящества.Однако  её сдержанность была  обманчива: море перед бурей тоже стихает.Завьялова читала  историю средних веков и любила допекать  нас картами , особенно   -  Франции времен объединения. Если я что-то помню до сих пор  о галлах, франках и Меровингах, то только благодаря ей.
Не всем давалась карта.  Не привыкшие к ней в сельской школе дивчины плавали у доски.   ИВ.    вслед за насмешливыми  взорами     обрушивала на бедных девушек   град насмешек: вам, мол,  детей рожать, а не здесь учиться.  Девчонки, виноватые только с том, что родились не в большом городе, а в огромной новороссийской степи, взяв  от неё в наследство размах отнюдь не балетных  плеч, краснели и потели. Я  очень любила Ирину Владимировну, но этих её сумасбродных  выходок никогда  не понимала. Возможно, так она мстила несправедливой природе,  которая лишила ее   счастья  материнства.
Но уж кого любила  Завьялова, того любила. Несомненной фавориткой у нее была Галя Серкина. Во-первых, ИВ. имела  слабость ко всему красивому, а во-вторых,  Галка  лучше нас всех «секла» в изобразительном искусстве    и читала на кружке эпохи Возрождения интересные доклады об итальянских художниках Ренессанса. Я у Завьяловой  была староста кружка и писала  доклады о поэтах той эпохи. Очевидцы утверждают, что наша железная леди всплакнула даже, когда я  декламировала стихи Ронсара. Но я   имела   тот еще норов, и однажды коса нашла на камень. С курсовой как-то обошлось, а вот с моим  докладом для  научной конференции  вышел казус. ИВ. упорно давала мне  «политические» темы научных работ, не разрешая уйти  в какую-нибудь   сферу искусства. К конференции я писала о Макиавелли. Симпатий к этому  интригану  испытывала мало, но честно проработала все нужные источники. А когда пришла к Завьяловой, она красным пером, как учительница, прошлась по моим умозаключениям, заменяя их своими. И что особенно обидно для  гипертрофированного самолюбия  начинающего автора, поменяла мои фразы на свои аналоги. Когда Ирина Владимировна добралась таким манером до цитат маститых авторов, правя их недрогнувшей рукой, я не выдержала: «ИВ., это же цитаты!!...» - «Ну и что?! – не моргнула глазом грозная воительница, - пусть получше пишут!». Я что-то возразила, отбирая назад свою  рукопись. И дипломную работу  решилась писать у Алексеева-Попова.
   Завьялова потом утверждала, что при разговоре со мной нужно сначала запастись банкой валерьянки. А с ней    и трех  литров  бы не хватило! Всю жизнь я молча уходила от тех редакторов, которые занимались «вкусовщиной» вместо нормальной правки текста, искажая тем самым мой «рубленый», весьма своеобразный стиль.
Несмотря на большую кошку, которая между нами пробежала,  признаю, что Завьялова была украшением истфака,  настоящим ученым, знавшим средневековье как никто другой,  подлинным знатоком культуры. Доля  же  деспотизма  ученым дамам только к лицу.Простите меня , моя научная мама, за строптивость!                                                                                Ирина Крайнова
                                                                                                           (Продолжение следует)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments