irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

Category:

ОДЕССОС . Как нас учили и как мы отдыхали.Часть 3.

          ОТРЫВОЧНЫЕ И ХАОТИЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
о родном     факультете  одной его выпускницы … Часть 3

Истфак 3.jpg( опубликованы в книге «ИСТФАК, КАК МЫ ЕГО ПОМНИМ». Одесса, 2015 год)

Пассионарии исторического ( продолжение)
Кафедра новой  и новейшей истории тоже была у нас одной из самых сильных. Всегда подтянутый, лощеный, Аппатов восхищал   просто превосходными лекциями,  фактологически насыщенными   . Говорили, что он еще и блестящий лектор-международник, политолог, как это сейчас называют. Зато Беркович нам всем давал прикурить.Маленький, юркий, с хитрющими глазками, он  был одновременно похож на все те  юго-восточные народы, о которых   подробно  повествовал. Осилить  к сессии в здравом уме и памяти    громадный томище,  именуемый Историей Азии и Африки средних веков( размером с Большой энциклопедический словарь), было  совершенно нереально.  К Берковичу ходили на пересдачи  зачётов  - строем, с песнями -  по три-четыре раза.  Это было в порядке вещей. Мне повезло: я  - от большого, видно,  испуга-  вставляла два-три слова на его  семинарах. И  преподаватель вообразил, будто  я что-то понимаю в  этих  китайско-персидских  исторических   хитросплетениях. Зачет я проскочила,   но к  экзамену прочла едва  ли  до половины  этот бесконечный  талмуд.

Открываю билет: что-то помню по первому вопросу, чуть по второму и абсолютно ничего по третьему. В начале  билета -  что-то из жизни  средневековой Японии.   Я «провально» излагаю события, катастрофически забывая, с кем происходит действие, где и когда . По сути, главные вопросы, которые задает нам  наука история. В виде поощрительного приза  наш   "японец"  спрашивает, как называлась  древняя столица государства. Это   и   младенец ответит, если  буквы в названии   нынешней столицы переставит. Но я  нахожусь уже  в таком стрессе, что не могу ответить  на "детский" вопрос. Беркович берется за перо , плотоядно заносит ,    медлит над зачеткой. Вся моя прошлая  беззаботная жизнь  проносится  передо мной... пока он не выговаривает  с сожалением : «Да, а я думал, Хромова у меня 5 получит»,-   выводя аккуратненькую четверку. А Хромова так думала , что  пара ей обеспечена!
Уважаемый наш  факультетский японец, если вы можете меня  слышать, хоть в заоблачных сферах,  знайте, что ту  четверку вы мне  поставили авансом. Через много-много лет я совершенно влюбилась в Японию    ( и особенно  - в средневековую) ,  стала пресс-секретарем Регионального Японско-российского общества в Саратове, открывала  вместе с Чрезвычайным послом  Японии в России Японский центр, писала статьи во Всероссийский журнал «Япония сегодня».  Простите меня  за дремучее невежество   моей юности! ( сейчас пишу на Международный сайт Окно в Японию -И.К.)
Кстати, английский у нас вела  дочь "японца"  по фамилии Маргулис.Она тоже  с нас стружку снимала, дай Боже! Раз уж в «сильную» группу попали. Нас сразу распределили по знанию языка.С грамматикой у меня все было в порядке (все же мама «англичанка»), а вот переводить «с листа»  из настоящих ( не переводных) английских газет  долго не умела. Спасибо преподавателю!  Одолела и это.Самым блестящим знатоком английского была у нас Оля Середенко.На  экзамене наша группа переводила уже безо всяких словарей. К концу учебы я спасла  одного нашего товарища, переведя ему для зачета большой кусок исторического текста.Чем чрезмерно гордилась.
Алексеев-Попов, по-настоящему крупный ученый истфака, обладал ещё более бурным темпераментом, чем  наша И.В.  Когда он читал первую  утреннюю лекцию, и  кто-то из опоздавших пытался просочиться на свое место, Вадим Сергеевич - благообразный с виду,сильно близорукий, с легким венчиком редеющих-седеющих волос -  мог  неожиданно отпрянуть от доски, где  только что мирно писал,   с досады  швырнув мел: если не в движущуюся мишень, то хотя бы в доску. Валя Подлегаева в поликлинике была свидетельницей такой картины: из манипуляционного кабинета  доносятся дикие крики,  потом кто-то вылетает в дверь. С
изумлением  узнает  она нашего «француза»  в   пациенте с перекошенным лицом. То ли инъекция была такая болезненная,  то ли медсестра не на высоте.Рассеянность  этого  великого чудака тоже вошла в поговорку. Мы наблюдали, как он уронил  однажды продуктовую авоську  с невысокой кафедры на головы близлежащим студентам и даже не заметил этого. А потом принялся с энтузиазмом искать свою авоську в портфеле и вокруг него .
Но лекции  Алексеев-Попов   читал потрясающие.  Это второй человек на факультете, который заставил меня по-настоящему шевелить мозгами,  «рождать» собственные,  не заемные,  не книжные  мысли.  Учил он   и  конспектировать по-настоящему. Не спешить  все «успеть» -   записывать мысли, выделять  тезисы, делать поля для приписок и комментариев.Когда я пошла к нему писать   курсовую, меня  называли самоубийцей. Я  действительно сначала не понимала  ни слова из того , что он говорил  на консультациях. Раз не понимаю и все записываю, второй не понимаю… Прихожу в  полной панике в третий раз и чувствую, что начинаю   потихоньку  дешифровывать неясные обороты  его речи, все постепенно  складывается в стройную систему. Так мы и притерлись друг к другу.

Когда  с Завьяловой не сложилось, Вадим Сергеевич  сам предложил мне писать диплом у него и дал  тему, которая   была мне куда  ближе, чем вконец опостылевший Макиавелли.  На стыке литературы и истории.  На курсе  тогда говорили , что за смелость  что с Поповым работала) надо мне памятник золотой поставить. Но работать с Алексеевым-Поповым  было одно удовольствие. Правда, он заставил меня перелопатить   всю французскую литературу  19 века – ради нескольких страничек  дипломной. Но это только кругозор расширило.Зато  -   давал полную свободу в  логических рассуждениях  и выводах. Что очень пригодилось мне потом в журналистике.
С ним  тоже не обошлось без конфликта. В порыве вдохновения я записала кое-какие свои  мысли на полях библиотечной книги.Очнулась, стерла - следы остались. «Француз» усек, спросил напрямик, я с перепугу отказалась. Созналась после.Он   не успокоился  и,   используя  безотказный    иезуитский прием ( и "коллективистский" тож) : вынес  мой поступок на всеобщее порицание. У меня  как раз слегли обе бабушки. Причем  родной, горячо любимой  бабушке ошибочно ставили онкологию. Я была одна во всей Одессе  с ними  на руках. «Приди после университета к нему, он простит и  возьмет тебя  к себе в аспирантуру», - наставляла меня  оппонент  моей  дипломной, вместо разбора ее  написавшая   восхищенный отзыв.Я не пришла: с высоты своего тогдашнего максимализма я не простила его за то судилище.  
Теперь не только простила, но  и сама  прощение прошу: виновата, дорогой мой учитель! Испортила ценную книгу.  И вам, тоже максималисту и большому ребенку,  не сказала о том  сразу, очень вас тем  огорчив.
Хотя  я столько лет не занималась историей,  как-то  «спасла» девушку,которая   тоже училась на истфаке и никак не могла  сдать    курсовую, переходящую в дипломную,  одному занудному  руководителю.Ее даже исключали из университета. Тема интересная, масса разрозненных первоисточников. Я сидела два месяца, все собрала, обработала. Курсовая переросла в дипломную, девочке поставили   пятерку,восстановили в универе. Навыки учебы, которые заложил в нас университет, не пропьешь. Нас именно учили учиться.
                          Как мы жили в сессию
Весело, как и все нормальные студенты. Это только первый год  по 4 раза прочитывала тексты перед экзаменом (!). Потом  по разу не успевала.Я же ненормальной театралкой с детства была. С шести лет, когда папа учился в военной академии в Ленинграде,  родители  водили меня  на все спектакли   тамошних театров.   А летняя сессия всегда совпадала   у нас с приездом на гастроли столичных театров. Мы с сестрой  и Валей Подлегаевой  брали билеты на все,  иногда  ходили  по два-три раза на одно и то же, если сильная постановка. Театр  каждый день  -  на подготовку к сессии времени оставалось не густо.
Кажется,  с конца второго курса мы начали готовиться к экзаменам вместе с Наташей Бачур. Она предложила действенный способ: читать вслух, а потом писать шпоры для лучшего запоминания. При  совместной подготовке мне больше   всего запомнилась Наташкина  жареная картошка – она была обалденная.  Шпоры-то мы писали, но  пользоваться ими я  как не умела, так не умею. Вытащила  их только  раз : у Беленькой на логике. Это был седьмой экзамен (девушки сдавали еще медицину), я впервые шла на повышенную стипендию. Изнуренная театром и жарой,   решаюсь  на шпоры. Тем более    Беленькая поставила  мне недавно  5 по психологии. На семинарах по логике я с лёту  решала  все задачи,  и  она приговаривала  : «Ну, Хромова, у меня 5 получит!». Более того, преподавательница  оставляла нас с Наташей после занятий (кажется, третьим был хитрец Хоментовский) и,  сладко вздыхая,  приговаривала: «Дайте  на вас посмотреть, люблю простые русские лица!» Не знаю уж, какая бредовая фантазия могла принять наши лица за «простые русские» ( особенно мое, с апеннино-римским или- как   выяснилось - балкано- сербским  внушительным профилем), но мы в предвкушении скорого экзамена покорно демонстрировали свои « простые русские лица».
Вся  эта длинная предыстория нужна для того, чтобы объяснить, какой шок я испытала на экзамене.  В нашей группе мы ходили  на сдачу в первой пятерке. Это удобно: самому первому дают  много времени на подготовку. Пока он отвечает, можно еще что-то вспомнить. Да и «мандражу» поменьше.Помню, как панически тряслась  за дверью Галка Серкина, до последнего ждала!Все  ведь знала, но вытащить её из коридора было почти невозможно.
Всю «малину» портил нам  Сережка Хоментовский. Прорываясь  в нашу спетую пятерку,  шел обычно без подготовки: пан  либо пропал. "За смелость" набавляли лишний балл. Но   пачкать зачетку тройкой он не хотел, и частенько  уходил восвояси, чтобы получить свою пятерку в следующий раз.
Мы  снова  недоглядели  - Сережка   прорвался.   Но сробел и он: сел   со шпорой. Вытащили свои «боеприпасы»    все остальные.  Мадам , к несчастью, заметила только у меня.ВсЁ, все мои былые заслуги  моментально забыты: «Она думает, что она у меня спишет! А она не спишет!», -  удовлетворенно сообщила экзаменаторша сидевшей перед её носом Наташе. Та дружески   кивала,  сверкая   неотразимой   улыбкой,  не забывая при  этом  заглядывать в шпору. Я так свою  даже  не открыла и   от расстройства вообще  позабыла , что   помнила.
Когда я   вышла, наконец, к столу, экаменаторша, узрев мою зачетку с шестью пятерками,  запела новую песнь: « Она думает, я поставлю ей 5! А я ей не поставлю 5!» - торжествующе  рапортовала та  вероломной Наташке. Та улыбалась, кивала, но туго знала свое подстольное дело (я ее потом чуть не убила!).
Мадам  просто некогда меня слушать, она тянет  свою сурдинку про то, что пять мне не видать, «как ухей без зеркала». Воспользовавшись  её невниманием,   нахально прошу   после не очень внятных моих ответов: «А вы меня еще что-нибудь спросите». Мадам так  радуется  новому повороту событий ,    будто я ее шоколадкой угостила: « Она думает, я ее спрошу и поставлю! А я её не спрошу и не поставлю!»- выдала она свежую  информацию почти уже вооруженной знаниями  Наташке.  И каждую фразу   повторила  этак   по 10 раз! Умом тронешься. Так и поставила  четыре!. Уже потом мы узнали , что первая группа предусмотрительно  принесла не только букет цветов, но и коробку конфет, которую мадам  прямо на экзамене и уплетала. Мы же ограничились цветами, за что  жестоко  поплатились.
Говорят же , что сначала человек работает на  свой авторитет, а потом  уже тот  на него.Почему-то  курсовой народ думал, что я знаю ответы на все вопросы. И после  моего  выхода   из аудитории меня  обычно оставляли, чтоб я объяснила то-то  и то-то тем, кто еще не сдал.  Зачастую  я сама не знала  какого-нибудь  вопроса и честно об  этом  говорила. Мне не верили: «Ну, ты-то знаешь!» Тогда я пыталась вспомнить, и получалось, как с тем преподавателем из анекдота: столько раз объяснял, как решать задачу, что даже сам  понял.
                        Как мы отдыхали на работе
К третьему курсу мы стали умные, а к  четвертому –  совсем  ученые. Полевыми работами себя не перетруждали. Тем более, что завешивали норму нам неправильно, явно   занижая.  Кажется, это послужило поводом  ( «заниженные» помидоры) к нашему Великому Сидению в засаде. Все девочки удалились на перекур  в деревья, якобы «до витру», и выходить  мы оттуда не собирались. Удобно расположившись на ведрах, играли в карты, которые у меня всегда были наготове. Руководитель  поездки  - тот самый,  что мучил нас на первом  курсе «Боевыми листками» - стеснялся идти за нами в   "интимное" место и  слал мальчишек-парламентеров, а мы слали их  куда подальше,   тянули  переговоры, доигрывая очередную партию. Я с наслаждением мстила куратору с кафедры КПСС ( заварив, по сути, всю эту бузу) за все мои юношеские недосыпы и недосмотры фильмов на первом курсе.Всё из-за его дурацких «листков»!
Еще большим шоу был мой день рождения  на третьем курсе.Девочки  готовили все сами , они    постарались на славу. Большая умелица Валя Плохая даже вареники приготовила, были и орехи с медом, и множество   редких лакомств.Мальчишки принесли «чернила» - не перебродившее болгарское вино из кабачка. Мне исполнилось 19 , вино я пробовала впервые в жизни. Каждый подходил чокнуться ,  «разобрало» меня в два счета. Все понимала, но остановить фонтан красноречия  не могла. Куратору, который носил выцветшую лыжную шапку,  кричала,  противно хихикая: «Привет,   Синяя Шляпа!» (прозвала так  его за глаза - прозвище прижилось). Когда он решился, наконец, с достоинством  удалиться ,  отпустила напутствие покруче: «Скатертью дорога, Синяя  Шляпа!»..
Окружающие играли со мной в карты «в поддавки», что меня с пьяных  глаз  ужасно бесило..Но особенно позабавилась публика, когда бедные Лидочка и Любочка Костова  повлекли меня домой, поддерживая с двух сторон,  как совсем уж конченую.  Жили мы в  болгарском доме  с шиком. Люба была  своя русская болгарка,  и  хозяева  уступили нам заднюю комнату. Кое-как удалось провести меня мимо спящих. Но тут мне вздумалось еще погулять,   я просто-таки вывалилась в окно. Девочки  с  большим трудом втянули меня назад...Вот такой  развеселый получился день рождения. Надеюсь, я никому  не дала скучать!
Развлекались мы и на лекциях скучных   преподавателей.  Играли в балду (кто больше слов составит. )У Оли Середенко всегда был в запасе свежий  анекдот (большой мастерицы их рассказывать), а Игорю Любинскому стоило только заговорить :  было  смешно все, что  ни скажет.
По-своему развлекался Сережа Хоментовский. Я имела обыкновение просыпать начало   первой лекции и  тихо прокрадывалась на свое место.  И почти  уже достигала желанной цели, когда  за спиной,  на всю аудиторию приветливо разносился Сережкин голос: « А вот и Хромова прибыла. С добрым утром, Хромова!»Тут уж  просыпалась вся группа. И преподаватель, сам  до того клевавший носом на кафедре, орлиным оком обозревал наши нестройные ряды. Я готова была провалиться сквозь землю! …

Только сейчас понимаешь, как все это было смешно, мило и несущественно по сравнению с той большой  и жестокой реальностью, которая ждала нас за спасительными стенами нашего университета.Я очень ему благодарна, как и родному истфаку. Я научилась здесь думать, формулировать  и отстаивать свою точку зрения, я многое узнала, а кое-что даже запомнила. Здесь были люди, которые  меня очень сильно любили, со мной здесь очень хорошо дружили, я научилась  тут  держать удар, что тоже   очень в жизни   пригодилось.Думаю, у каждого из нас есть  несколько таких хороших воспоминаний.  Наверное, это и называется -   вырасти  в  личности.
Мне безмерно жаль, что в такой день я не с вами. Я помню всех  и всех люблю, хотя, вроде,  не испытывала  столь  нежных чувств  в юности.С годами  больше стремишься к истокам, к чистому родничку своих    лучших лет. . Я  не знаю, кем вы теперь стали. Но в  том, что все вы состоялись, не сомневаюсь. И как хорошо, что  вы  встречаетесь столько лет. Доброго вам здоровья и долгих- долгих  еще «лицейских» встреч!
                                          
         Ваша Ирина Крайнова    Одесса - Саратов


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments