irin_krainov1 (irin_krainov1) wrote,
irin_krainov1
irin_krainov1

ГОД ЛИТЕРАТУРЫ в ФЕДИНСКОМ музее. КРУГЛЫЙ СТОЛ по ЗОЩЕНКО

Театр Версия -Лауренсия. Галя в гостях 007

                                                 
                              О ЗОЩЕНКО –    ВСЕРЬЕЗ

С детства мы улыбаемся при имени Зощенко, цитируем  из «Аристократки» и «Монтера», знаем оттуда  наизусть целые куски.
Михаил Зощенко, несомненно - в первом ряду лучших российских юмористов. Но еще  с вернисажа выставки «Мелочи жизни»  (из фондов Государственного литературного музея «ХХ век» Санкт-Петербурга) в Фединском музее я писала: очень не хотелось
писателю, чтобы   его запомнили только как сатирика,пусть и блестящего,  создателя своего, «мещанского языка».Никого он особенно   не разоблачал, как любили писать в аннотациях на его книги.Он искренне жалел маленького человека, брошенного на произвол судьбы, затерявшегося  в «лихорадке буден».И из-под его пера выходят все более глубокие и печальные вещи, напоминающие гоголевские повести .Как пронзительная  «Коза» - смешная повесть о нелепом Забежкине и его разбитой вдребезги жизни…
Выставка из  Литературного музея тем и хороша, что знакомит нас с очень разным Зощенко .На эту тему прошел  Круглый стол. Название темы  очень объемное – «М.Зощенко и его место в культуре
XX века», разговор получился глубоким и содержательным. В нем участвовали музейщики, филологи, историки, философы, психологи, писатели, библиотекари.Вела встречу филолог, замдиректора музея Елена Мазанова.
Сначала собравшихся познакомили с  той особой социально -политической обстановкой, при которой в советской России стал возможен феномен Зощенко. В 1921 году «политика государства была рассчитана  на временное допущение  капиталистических элементов при сохранении командных в руках пролетарского государства…первое время власти не прибегали к методу прямого давления, предпочитая агитировать и убеждать…».Как писал Фицджеральд, «это был век чудес, это был век искусства, это был век крайностей и век сатиры…Вся страну охватила жажда наслаждений и погоня за удовольствиями».
Героем дня становится  нэпман – выходец из крестьян, ремесленников, купцов ,даже  из рабочей среды, сделавший карьеру при новой власти. Так называемые «перерожденцы». Кабаре, игорные дома, бульварные песенки типа «Мурки» и «Бубликов» наводнили страну.Конечно, им было не по пути с  сумасшедшим энтузиазмом молодых строителей нового общества.Маленький человек, главный герой Зощенко , хотел  лишь иметь «тихую жизнь и приличное жалованье».
Обширное сообщение о писателе , чье творчество «только в последнее время открывается  перед исследователями во всей его сложности и многранности», сделала  главный специалист по изучению творчества Зощенко в Саратове  доцент кафедры методики преподавания русского языка и литературы СГУ Лидия Посадская.
Много говорили на круглом столе о том, почему этот как будто  весельчак и любимец читающей публики  постепенно превращается  в экзистенциалиста, глубоко изучает психоанализ , пишет о том,как преодолеть   тяжелую неврастению.Крутые повороты его судьбы, помноженные на судьбу страны, принесли ему   нервное расстройство. По совету Горького, в 30-е годы Зощенко  пишет книгу по истории культуры и посвящает ее пролетарскому писателю.
Последняя  повесть Зощенко  – «Перед восходом солнца», фактически, стоила ему жизни. Как яростно  писала критика,  в то время,как «весь советский народ боролся с фашизмом, он окопался в своей мелкой душе». Зощенко, боевой офицер,  выдающийся русский писатель, когда его   совсем перестали печатать, угас в считанные годы.
Лидия Алексеевна рассказала, как  она писала диссертацию и ездила в Москву, в библиотеку, где было очень  много  изданий  Зощенко 20-х годов.И большого формата,  крупными буквами –для тех, кто только-только «ликвидировал  неграмотность», и маленьких книжечек с замечательными иллюстрациями Конашевича, и собрание сочинений.А вот когда его исключили из Союза писателей   в стране,  живущей по карточкам,   это означало , если ты никуда не прикреплен, голодную смерть. Но Зощенко отстаивал свое достоинство, писал о Сталину, что он никакой не антисоветский писатель, пытался прокормить семью  - в сапожной мастерской вырезать стельки.Помогли друзья : Федин и Каверин посылали деньги.
Новый толчок для гонений: встреча с английскими студентами, которые  приехали посмотреть «могилы Зощенко и Ахматовой».Ахматова, мудрая женщина,глядя в сторону, сказала, что согласна с  тем самым чудовищным Постановлением 46 года о ней и о Зощенко. Боевой офицер Зощенко, награжденный орденами за личную храбрость  снова сказал, что не согласен. Собрали писателей, приехал Симонов, шельмование  коллеги продолжилось. От него  требовали  одного - покаяния.А он , задыхаясь от одышки ( больное сердце), выговорил с трудом: «И не надо мне вашего снисхождения…», -  почти упав на руки ближайших соседей.Так уничтожили уникального писателя, который  сотворил этот  абсурдный ,невозможный язык  своего читателя, лавирующий между неправильностями, канцеляризмами и литературностью речи, потому что  искренне хотел помочь  новому слою общества врасти в культурную среду. Мысль  об особой миссии Зощенко в литературе  никогда меня не посещала и, признаться, поразила.
Выходит последний при жизни сборник писателя, но у него уже была жуткая неврастения, он не мог  ни есть, ни  спать.Прямое продолжение линии  Зощенко в литературе порой  выглядело   нескладным и грубым , позднее появились интересные  писатели, которые  действительно «вышли из зощенковской шинели», хотя по творческой манере  не похожи  и на своего учителя, и между собой.Это Давлатов, Петрушевская, Татьяна Толстая.
Петрушевская прекрасно поняла всю глубину таланта сатирика: «Он как бы издевался над новым городским жителем. Над посетителем бани, у которого смылся с ноги номерок от одежки. Над жильцами коммуналок, которые дерутся, мрут как мухи, не могут купить даме пирожное, не могут похоронить тело… Но Зощенко хорошо прячет концы в воду. Он не пишет об униженных и оскорбленных жителях советской республики, этого ему бы не простили...Читатель же плачет от невольного животного хохота. Он смеется (такова вообще природа юмора) - он смеется от того, что он, читающий, выше и умней, нежели этот описываемый Зощенко урод. Смех кончился, когда оказалось, что персонаж Зощенко пошел на войну и погиб в бою, защищая родину…И вот тут вырисовывается главная движущая сила новеллы - скрытое, почти неслышное сострадание".
Елена, в задоре обсуждения, прочла, как комментарий , классический монолог мещанина Подсекальникова, обращенный к государству и к своей власти.В 20-е годы  у нас было много сатириков – жизнь давала им неисчерпаемые сюжеты.Когда идеологические гайки слишком  завинтили, они ушли: кто в детскую литературу, кто в официоз, кто писал  в стол.Остался один стойкий оловянный солдатик – Зощенко. За что и поплатился.
Ведущая подчеркнула, какое исключительное значение  писатель придавал своим поздним вещам. У него "безусловно, был психологический дар, был философский дар".Но почему такой интерес к Фрейду, причем не на пике его популярности в России (пик пришелся на начало 20  века)? На этот вопрос неожиданно ответил искусствовед, завотделом Радищевского музея Ефим Водонос: «Товарищ Троцкий понял тогда, что власть-то   уже у трудящихся, а новый человек никак не получается , и  обратился к психоанализу. Марксизм будто бы надо наполнить фрейдизмом,а для того  - перестроить самого человека».
Как рассказали философы,в 20-е – 30-е годы  самыми популярными были два  представителя ученого мира – Эйнштейн и Фрейд.Последний , если отбросить сексуальный мотив, создал «уникальную концепцию человеческой личности».Правда, после 20-х годов, и  вплоть до 80-х, в наших хрестоматиях было только трехстраничное изложение теории Фрейда, больше  ничего не было доступно.Тут снова выступил  известный полемист Ефим Исаакович и рассказал,  как ему удалось  читать книги великого псхоаналитика в самый разгар застоя. В читальном зале научной  библиотеки   он выписал Фрейда, ему пришел отказ. Тогда он вытребовал их через абонемент, там сидела менее просвещенная сотрудница , и  книги  он получил.
Сотрудник отдела редких книг НБ СГУ Светлана Клейменова принесла  уникальную книгу  - переплетенный рукописный рассказ Зощенко. Возможно , он  никогда не был опубликован.
Поэт Елизавета Мартынова говорила  о том ,как изменилось ее отношение к писателю с годами.Раньше он казался ей ужасно смешным Потом  она задумалась о том, что же должно происходить в душе человека, чтобы  выдерживать этот градус иронии, сарказма. «Мир ужасен», -  таков его диагноз  действительности в последней повести.Не секрет, что с  помощью литературы и психоанализа он попытался себя излечить.
Мазанова  в разговоре о языке Зощенко  провела аналогию с Пушкиным, соединившим  несоединимое: невидимый народный язык с салонным, аристократическим. Последний тезис этого вечера, прозвучавший от саратовского  писателя,  был весьма спорным.  Зощенко-де, достоин гораздо большего, чем он написал,но он искал язык, чтобы его печатали. Соглашусь, скорей, Водоносом:  нет, сатирик не приспосабливался, скорее, он точно угадал этот вечный типаж с его корявым языком: до сих пор нет-нет, да и  вылезет .А вообще-то в
се пишут ,чтобы их печатали. Зощенко  забвение  точно не грозит – мы еще раз в этом убедились.                                                                                                           Ирина Крайнова
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments