Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

ВЕСНА ПОБЕДЫ. Она - "ночная ведьма"

                                  ТО  ЮНОСТЬ  МОЯ В ОГНЕ…Часть 1

И еще один мой очерк  из того прекрасного  далека, когда  они почти все еще были живы, здоровы , молоды и счастливы. Не могу  не вспомнить   одну из удивительного племени «ночных ведьм» -   мою самую  любимую.
Жили-были девчонки.Смешливые и серьезные, долговязые и низенькие. Разные. Протрубили репродукторы беду,и ушли девчонки  на фронт.Какие  они были сначала невоенные…Ночь  октябрь 41-го, вокзал. В кучу сложены вещи. Ищут девочки  своего часового. Из-под груды матрацев высовывается испуганное курносое лицо: «Ой, темно как!..» Это  потом будут  ночные вылеты, гибель подруг, ненависть где-то у  самого горла…
В своей школе. Вот  так рассказывают обычно  о себе летные асы женского пола, отвечая, что такое подвиг  на войне.Готовность  или необходимость? Полторы сотни школ в разных уголках страны изучали до  недавнего времени ( сейчас ручаться  нельзя) историю прославленных авиаполков Марины Расковой.Десятки книг, сотни статей написаны  о  них.И все-таки есть признанный центр истории  расковцев – 93-я саратовская школа и ее знаменитый  музей.Нет, летчицы , штурманы, авиатехники расковских полков  не учились в ней. Но  считали своей и шли в нее особенно  охотно. Потому что в 93-ей  была особая атмосфера – теплоты и  искренней  привязанности к  вчерашним девчонкам, поднявшимся на смертный бой в огромное бескрайнее небо.
Именно здесь много  лет  назад я услышала вопросы, поразившие меня. Ребята хотели услышать правду о войне, какой бы неудобной она  не была.И  это в те времена, когда  так любили все «лакировать». Я  старалась  не пропускать встречи с летчицами расковских полков. «Нам очень  дорог малейший штрих», - поют  поисковцы «музейную» песню, здесь  и рожденную.
Мне  тоже дорог.Расскажу  о любимой гостье  школы.О Лидии Константиновне Демешовой. «Правду   без прикрас», как она говорит. «Общие места» со стандартным  пожеланием «хорошо учиться»   не проходят ни  у летчиц,  ни в 93-й  школе.Они  к этому друг  друга приучили.

Я решила! Довоенные фотографии – как кусочек , мирной,  не исчерканной  еще  пулеметными  очередями «мессеров»  жизни. Лидия Константиновна выкладывает  их веером.Останавливаюсь  на одной – загорелая  до черноты девушка, вся в белом,  радостно и белозубо улыбается. Летнее платьице, ухо чуть кокетливо прикрыл беретик. «Буду пилотом»,  - называлась Лидина заметка в заводской многотиражке.
Она  был  из "безотрывниц".Работала чертежницей, потом конструктором  на заводе. Одновременно( без  отрыва  от производства) училась в аэроклубе.  Выучилась водить самолет  - прославившую себя во время войны  фанерно-перкалевую «уточку».  Потом Аэроклубовцы постановили: всем  сдать на значок «Парашютист».
- Мне первой дали команду садиться в  самолет, - описывает  первый прыжок Демешова. – Самолет  набирает высоту. Слышу команду «вылезай», затем вторую – «пошел». Приземлилась благополучно, чувствовала себя замечательно…
В ее рассказе  нет     натяжек. «Прыгать»  Лида полюбила давно, еще девчонкой. С каждой свободной монеткой бежала  она в парк, где стояла небольшая парашютная вышка. А в детстве   казалась  огромной!
- Детям прыгать нельзя! – билетер заученно-лениво гонял мальчишек с молящими глазами. Лида гордо проходила мимо них, взбиралась  по лесенке. Она была рослой дивчиной.
В аэроклубе ловила любую возможность прыгать еще и еще.Когда  для расчетов посылали парашют с балластом, «за балласт»  была Лида .Эту свою роль  она играла вдохновенно. Но сначала  были бои местного  значения  дома. Она рано  начала работать. Ее заработок  для семьи имел решающее значение. Лида скрывала  от всех,  в особенности  - от больной матери,  свои летные дела. Пока  они занимались теорией,  еще можно  было. Но в майские дни аэроклубовцы стройной колонной прошли  по городу. Отец узнал  дочь, мать очень расстроилась.
Однако твердый и спокойный характер Лиды сыграл свою роль.Все возражения и уговоры,как о гранитную скалу, разбивались о ее слова: «Я буду пилотом. Я решила!».И мать сдалась: сама будила  в три ночи   на утренние полеты. Летом  это уже почти утро, хотя   поздно вечером  Лида  только ложилась после ночной смены. «Мне казалось, я  и  голову  не успеваю  на подушку  положить...Как выдерживала? » - удивляется  самой себе Лидия Константиновна.
А  тогда – вскочит, глаза промоет   и  - к новым «подвигам».  И как же  хорошо пройтись  по свежему утреннему ветерку! Хоть пешком,  хоть в гору  - на аэродром. Там  ждали ее  такие  же молодые, белозубые, бесстрашные…Кто  живет  без страха? Кто  не думает  о смерти. В 20  лет  ее просто  не существует.Разве можно погибнуть таким вот  молодым, красивым, веселым?..
В полк. Еще  одно важное решение пришлось принимать Лиде. Уже шла война, она работала  на заводе, там делали боеприпасы, у нее  была  бронь.Но как все,девушка  рвалась  на фронт,  ходила    на курсы медсестер.И тут узнает, что знаменитая Марина Раскова  приехала в Саратов и набирает  женские летные полки.Встречу Расковой и Демешовой  уже  не раз  описывали.Мы  договорились писать  только правду.Извлечем  же   этот  эпизод  из-под  бронзы многопудья.
Казалось бы, Демешову  надо  брать в женский полк с руками  и ногами.Пилот, парашютистка,  готовый инструктор… Но Раскова  никогда  не рубила с плеча.
-На заводе работаешь? Ты и так  фронту помогаешь! – и глянула строго.
Сердце у Лиды сжалось.Только  что  ни с чем отправили  ее сослуживицу: «Ты замужем? Так иди к мужу!»
Если  она сейчас  не  найдет самых  главных, самых необходимых слов, все пропало…
- Я  сама   из Сталинграда…  Хочу кидать  бомбы...  - проговорила  она медленно.
Ее взяли.  В 46-1 женский авиаполк. Сталинград был  тогда всеобщей нашей  болью.Но у Лиды была еще своя, саднящая раной,  боль  за  этот  город.Раскова поняла.
Энгельсская  летная школа – голубая Лидина мечта  - распахивала  перед  ней свои двери.Но впереди -  тяжелое объяснение с родителями…
-В школе  мы будем учиться три  года,а там,  глядишь,  война кончится, - успокаивала Лида маму,  не очень-то веря своим словам.
Однажды мать с сестрой приехали в Энгельс, вызвали на КПП Лиду,  вместо  нее вышла другая девушка: «Лида уехала  на фронт».
Сестра почти  несла мать  домой . Ноги у нее  то  и дело подкашивались…
Лидия Константиновна сама  теперь мама и бабушка, понимает:  нехорошо тогда    получилось.Но что  поделаешь, если двадцатилетние девчонки   самозабвенно  любили  небо, синий простор, полеты в этом просторе. Любили  жизнь, но  больше жизни  они  любили Родину.И подставили в  тот страшный год ей свои девичьи плечи, уверенные, что  без них-то  она  никак  не  обойдется.
Летное братство. Какое-то время штурман Демешова воевала в чужом полку.Пока   принимала самолет, ее девочки  были уже далеко.Мысленно  она была со своим полком.Хотя пока воевала  на Курской дуге, и  воевала  хорошо.А  было там пекло, из 9 бомбардировщиков хорошо, если  домой возвращались  2 или 3.Лида знала  этих ребят  по аэроклубу, по летной школе.Она  не успевала оплакивать  погибших.
На Курской дуге она первый раз узнала, что такое «падать».
-Мотор слабенький у наших самолетов, а  внизу чаща, овраги, ветер боковой развернул  нас   на лес, вспоминает Лидия Константиновна. –Самолет  без крыши, я  кричу пилоту: «Верка, разобьешься!»О себе и не думала: в 20 лет  мы все бессмертны.Еще раз самолетик повернуло в воздухе –и  мы рухнули .Машина на нас  сверху упала.А я из-под  нее вылезаю –и пошла, пошла, бойцов еще спрашиваю:  "Где  тут у вас  телефон?". Они обалдели: с неба упалаи- и телефон ищет.А я  помнила  только, что донесение в штаб армии надо  довезти.Прилетел  другой самолет,  на него пересела   -и в штаб.
-Может, еще и самолет поведешь? – пошутил пилот.Я  юмора  не поняла: «Давай!» Пересела   за штурвал.Пилот только  головой покрутил.
-Да ты  хоть выше поднимись, все васильки посбивала …-  нашелся, наконец, что сказать.
Что  это было? Шок, нервное потрясение, когда  любой ценой довершаешь  дело? Она  же  из «ночных ведьм», а  они все с сумасшедшинкой…Не скоро  удалось Лиде вернуться к своим девчонкам. Бесчисленное количество рапортов Демешовой, четыре вызова от самой Расковой были положены   под сукно.Но Лида, как мы уже знаем, девушка с характером.
...Она вышла  из самолета и увидела чужие, незнакомые  лица. «Неужели  не осталось  никого  из тех, кого я знаю, помню?» - заныло ее любящее сердце.Подбежали подруги, растормошили «Ты – наша,  ты  никуда  от нас  не уезжала», - обняла ее землячка Рая Аронова.
Лиду Демешову  любили в полку.Они  и сейчас ее очень  любят.Почему? В  ней  не особой живости  и огня,она  не может, как их комсорг Лукина, остановить лгуна или бахвала ( а есть в полку и такие) взглядом, одним  только взглядом…
Зато высокая, видная, большеглазая Лида умела дружить, как дружат настоящие мужчины: без зависти и пересудов.Так  дружат солдаты.Летное братство для нее  дороже самого  дорогого.И если кого-нибудь  нужно  немедленно спасать…
Перелистнем страницы военных газет: «Ночью Демешова  и Серебрякова вылетели бомбить аэродром  противника.И вдруг  летчицы  увидели, как цепкие щупальца  прожекторов схватили  один наш  бомбардировщик   и не выпускают  его. «Выручим  наших!» - решили Лида и Клава.Серебрякова  повела  машину  на  один из прожекторов,а Демешова  метко сбросила  на него  бомбы.Тогда Лида взялась  за пулемет. Огненные трассы потянулись к другим прожекторам..."

                                                                                                  (Окончание следует)


                                                                                                                                                                Ирина Крайнова

5 МАЯ -День печати. До Победы 4 дня. ЖЕНЩИНА-КОРРЕСПОНДЕНТ НА ВОЙНЕ

             
 
Сухова.jpg

                 ИМ ТАНКОВ  НЕ ДАВАЛИ
К 75-летию Победы решила  перевести в электронный вариант  несколько очерков, которые  писала   еще «старым  дедовским способом»  четверть века  назад, к 50-летию  великого Дня. Фронтовики тогда были еще полны  сил, энергии и всегда   отвечали  на мою просьбу  рассказать настоящую , не парадную правду о войне. За серию очерков о них я  и получила первое  Золотое перо.
Сегодня набираю  статью, которая, по-моему мнению ( довольно жесткому, кстати, к самой себе), точно удалась. О нашем брате-журналисте Галине Суховой. Отчаянная была сорвиголова.  Стопроцентная женщина, влюбчивая  до глубокой старости ( ей  страшно нравился  красавчик из «Вестей» Петя Кухта). Может, что и приукрасила она  в своих мемуарах, не без  этого. Фантазия у нее била ключом. Но  то был живой  рассказ  от первого лица.
Я  не показывала  свою статью  героине  , пока  не  опубликовала.И  загремели  такие громы и молнии! Но   Галина Михайловна  быстро отошла и  сделала мне только одно замечание: я пишу о косичках, а она носила  кудряшки.В тексте  сейчас исправила .
Потом мы с ней  сдружились, и даже в наградную  для меня поездку в Волгоград ГМ записалась   со мной в одну каюту. Почему-то  не подали автобус к диораме ( а набережная в городе-герое  ох какая бесконечная), и Сухова, повиснув  на моей руке(так мы передвигались  с ней  и по теплоходу), прошла  это расстояние пешком,  да по винтовой лестнице в музее поднялась. Было  тяжко нести  ее  на себе, но я понимала:  это  последнее путешествие  жадной до впечатлений  вечной  юной девчонки - военного корреспондента.
Итак, война Галины Суховой.
«Не  так-то легко писать,  если твой героиня  - женщина, и женщина умная, наблюдательная. А если она к тому же журналист, которая прошла школу "Комсомолки», фронтовой газеты…Договоримся, что я  не пишу  никакого очерка, а просто продолжаю разговор с невероятно интересной собеседницей.
И  на эмке драной…
У Галины Михайловны Суховой очень  светлые и очень ясные глаза, смотрит  она пытливо  и немного строго. Волосы высветлило время. Одна завитушка напоминает кренделек. И  ее очень  легко представить  белобрысой девчонкой с челкой и   кудряшками.
-Галочка ты  моя, беляночка! – приговаривала сквозь слезы няня, когда та однажды среди войны вырвалась к своим.- Как  же ты  там одна?
Няня  уж  знала, что «беляночка» ее, при всей своей отчаянности, в душе немного «зайчишка». Однако отчаянности и любопытства – профессиональных качеств журналиста – было  в ней больше, если тянуло ее в омут самых лихих приключений.
Как  она перед войной попала в Москву  из своего  тихого Новохоперска? Просто взяла рисунки  - и поехала поступать в художественный институт. А как ей  на  дневном  отделении учиться? Жить-то  на что?
- Вот сижу я в Александровском саду и реву. Идет  не больше не меньше, как  Николай Шверник ( тогдашний председатель ВЦСПС).
-Ты чего  девочка, плачешь?
- У-у-учиться хочу!
- Что ж  ты плачешь?
-Есть  хочу-у!
Попутно Шверник выясняет, что маленькая девочка с белокурыми  кудряшками еще и «заметки писать может». Он пишет записку в «Известия». К кому бы вы думали? К Бухарину.
-Пришла я к Николаю Бухарину.Сидит человек маленького  роста,с тихим голосом. «Хочу у вас  работать!»  - заявляю  ему с порога. – «Можно попробовать. Только что ж сразу в «Известиях»? – улыбнулся деликатный редактор.- Сначала поработайте в газете  «За пищевую индустрию».
Галина Михайловна  хорошо помнит свой первый материал. «Московская горячая» назывался. Про  булочки с котлетой внутри. Это  новшество  тогда только привезли из Европы.
А  дальше? А дальше заодно с журналистикой аэроклуб и  встреча с Чкаловым.
По вехам  имен  она может пройтись, как хороший музыкант  по октаве рояля.Шверник, Бухарин, Чкалов, Симонов,Талалихин, Поскребышев, генерал Власов, атаман Семенов…С каждым связан какой-то эпизод.
Валерий Чкалов  пришел в аэроклуб  и сразу подошел к «уточке». «Садись, милая!» - это к Гале, чтобы прокатила. Вроде провела самолет как надо и всякие «летные штучки» показала. А  он все повторял: «Увереннее, милая!». Заметил, верно, как она самолет сажает, «плюхом».
-Нет у меня глубинного зрения.- Галина Михайловна точна  и безжалостна к себе,как хирург.- Не чувствую, когда  надо сажать. Поэтому перестала водить самолет, а стала с  парашютом прыгать. Земли  я не  боялась  никогда.
-А  неба? Говорят, только первый раз прыгать страшно?
-Все равно страшно. Всегда! Мотор выключат, стоишь  на крыле – воздушная бездна вокруг. Первый раз  когда прыгала, парашют рвануло так –в одних носках приземлилась. Валенки  далеко в стороне  остались…А какие ребята-парашютисты гибли! Высокие, плечистые, красивые…
У маленькой вихрастой «беляночки» был  хороший вкус. Она любила всегда «высоких, плечистых, красивых». Виктор Талалихин  - будущий герой войны – был сначала героем ее очерка. «Прекрасный летчик! – характеризует Галина Михайловна. – Худенький такой…»Не в ее вкусе.
Полностью в «ее вкусе» был Константин Симонов.
- Идеал мужчины, писателя, поэта, журналиста…
Галя вздыхала  по нему еще  до войны ,в «Комсомолке», где тогда работала и где  он бывал частым  гостем. Но разве такой красавец обратит внимание  на маленькую девчушку с выгоревшими  от солнца бровями? Через пару лет  приедет  он к ним на Северо-западный фронт в газету.
-Отведи  на передовую! – попросит командира.
- Сейчас я  тебя проводника  хорошего дам.
И приводят к нему Галю – бойца и военного корреспондента.
-Не думай,  она отведет,  - устало выдохнул командир. И увидев, что сомнения  все еще  отражались  на лице известного писателя, повторил, усмехаясь.- Она куда хочешь  отведет!
-Где-то я вас видел! – чтобы  хоть как-то поддержать  разговор, галантно говорил Симонов своему проводнику через  несколько минут.
- Москва, Комсомолка, перед войной ! - телеграфно  отрапортовала Галина. Она все еще дулась  на «идеал мужчины». А кроме  того – разговорчики  на передовой!
Он  так  и не посвятил ей стихов. Отыскал в санчасти красавицу медсестру  и пропал  там  на два дня. Галю  даже «вызволять» его посылали .
-В полевых условиях  та  была просто обворожительная. «Девушке-сибирячке» - это  он ей стихи написал. А я что ж?..- Галина  Михайловна, как обычно,  справедлива ко всем женщинам, кроме себя.А Симонова  она чтит.
-Стихи у него самые точные  о войне. «Но  на эмке драной и с одним наганом мы первыми въезжали в города»- все так. Мы первыми везде были .И  не только памятников  нам за  это  не ставили – награды редко  когда давали. Разве мало я на танках  городов брала? Или в разведку ходила? Да потом разведчиков  и пробирала в заметках. Идут, называется, в тыл врага: шум, котелки, гремят! «Потерянная внезапность» - назвала я  свою  заметку. Ох , и повеселило ее название наше командование!
Она рассказывает  о снайпере. Она всем  о нем рассказывает.Раз десять  ходила  с ним немцев стрелять. Да все  не везло снайперу. Без корреспондента фрицы как горох сыплются. С  ней пойдет  - ну ни  единого !
-Да если б  он столько фрицев пострелял, сколько Сухова  о  нем пишет,  нам  бы уже воевать  не с кем  было, - зубоскалили фронтовики.
Наконец, удалось  и им «пострелять». Снайпера к Золотой звездочке представили, корреспондента  - к медали.
                                                                                  (Окончание следует )
                                                                                                                                                   Ирина Крайнова


ИЗ ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ ВОРОТЯСЬ . Дорожная сумятица



              ЧЕРЕЗ ПАРИЖ, ПРОЛЕТОМ. Часть 1
Да, мы увидели Париж, но от счастья  не умерли, поскольку  созерцали его  с высоты, и недолго - за прочными стеклами аэропорта Де Голль.
С видом…  на хвост самолета .Правда, Света, начиная  от Москвы,  все высматривала Эйфелеву  башню в иллюминаторе, чудом не вываливаясь из самолета,  таки высмотрела, еще и мне указала. Мопассан, как известно , не сильно ее, башню ту,  жаловал,  но вот уже 140 лет стоит она, голубушка,  успев  стать символом Парижа.Рвались потом  Света с Сашей  увидеть легендарный город   не за стеклами аэропорта, но  летели мы через столицу мира транзитом,   и  кто прошел  регистрацию на рейс,  уже привязан к стойке  своей зоны.
Да и цель была другая . Группа художников, в основном, школы Владимира Мошникова,   и примкнувшая к ним публика,  ехала на юг Франции, по  следам импрессионистов и постимпрессионистов. Год мы к  этой «поездке века» готовились ,  ежемесячно внося  деньги – на авиабилеты, на бронь гостиницы, визу, страховку, оплату проживания, залог… Вот  залог – штука  для меня  непонятная. Мы  в Токио жили   в самом  центре,  и никаких  залогов с нас  не требовали.
Руководитель группы Наталья  тоже терялась в догадках: к чему  гипотетически могут придраться хозяева гостиницы, чтобы  не вернуть  потом довольно приличный залог? А вдруг им  не понравится, что  из номера  будет пахнуть краской? Художники же!..
Вообще вся поездка представлялась год назад    довольно фантастической  - с моей  давней мечтой  о рыцарских замках  и  идиллических буковых лесах Франции времен Капетингов.   Год пролетел, и  вдруг она замаячила вполне  реально. А я  как раз отправилась   на  театральный фестиваль в Балашов и должна  потом выдать шесть страниц текста в журнал. Когда  к вечеру накануне отъезда  я материал закончила,  видимо, от перенапряга посетила  меня  лихорадка безумия, потому что я любой ценой хотела зарегистрировать наши  билеты, свой и напарницы . В Израиле  это делается за сутки  до отлета и -  совершенно  бесплатно. Здесь сайт запросил 7оо руб. с носа. Меня  вдруг охватил страх, что мы  «не поместимся» в самолете, и с  завидным упорством я боролась с автоматом, который регистрировать нас никак не хотел,  один раз  оплата вообще  слетела.  Но я  не успокоилась, пока не заплатила снова!
Более того, в пылу борьбы за удобные  места ,  я перепутала голову воздушного судна с хвостом и… получила  билеты в  самом конце салона.Вдобавок моя практичная напарница , не испытывая  ни малейшей  благодарности за  мою  бурную  деятельность, ,отказалась  оплачивать  такую  авантюру. Это  охладило, наконец, мой  нервный пыл,  с тех пор я уже брала места, «где дадут».
Сестра  помогала вывезти  из  дома багаж,  а поскольку   мы  забыли «присесть на дорожку», то проделали это  на  ограде газона во дворе, с  невероятным тщанием восстановленном   актером Юрочкой Лапшиным из обломков прежней (в бурю великанский тополь  на нее рухнул,  а добрые соседи растащили большую часть  ограждения). Ограда снова упала, нас охватил  нервный смех, и мы умчались на вокзал, чтобы не видеть наверняка  упавшую   от ужаса в обморок соседку.
Приключения красного чемоданчика . На вокзале  меня ждал еще один чемодан, маленький,  оглушительно красный. Просили отвезти  его в Ниццу. Не сумела отказать, несмотря  на проблемные  ноги, и  он висел  над моей рассеянностью,как Дамоклов меч, весь наш извилистый путь туда и обратно. Говорили, что туда он поедет пустым. Но кто  ж отправляет  дочери пустые чемоданы? Книжка и баночка консервов там просматривались. Он мне уже и  во сне снился, как "мальчики кровавые в глазах".  К счастью, в Шереметьево моему сыну удалось сдать его в багаж бесплатно, и до Ниццы я могла не беспокоиться  о его  судьбе.
Часа два в  московском кафе мои заботливые дети  ( приехали оба сына с невесткой) втроем осваивали международную карту с веселым названием дрим-сим и  все фоткали меня с паспортом на  потеху жующей публики,чтобы  она, наконец, заработала. А я тихо радовалась , что  осваивают карту мои умные дети, а  не бывший родственник, который непременно заставит меня  делать всё самой, поминутно возмущаясь  моей технической «дремучестью»!
Но вот мы в Парижском аэропорту , и первый вопрос, который я задаю  служителям порядка на французском языке: «Ou est les toilettes?». Там вам не Шереметьево, и до ближайшего заведения оказалось минут 15 ходу. Вопрос  мой был понят, несмотря на полное отсутствие у меня  французского прононса. Хвала и слава гениальному Петрову с его «Полиглотом»! Не без помощи «s,il vous plait» и, получив в ответ  целую россыпь «merci, madam», пообщалась я с французскими полицейскими. Во втором самолете,   заметно осмелев, сумела заказать нам два апельсиновых сока и две воды. Воду старательно заучивала, она здесь  не aqua и уж, конечно, не water, а «de l,eau». И всю  дорогу я была уверена, что оранж – он везде оранж. Уже потом прочла, что у французов апельсиновый   -d,orange, с ударением на втором слоге.
В ночной Ницце  выловила на вертящемся круге два своих чемодана - один из  них был тот самый, пожарно- красный,  - и попала в надежные руки  его хозяйки, высокой, тонкой , похожей на модель красавицы  Марины Казалось бы,  желанный отдых уже близок: Марина  на своей машине  бралась  отвезти нас до гостиницы в пригороде.У Светы чемодан  своими внушительными размерами  ожидаемый  для художника: с этюдником,  холстами, гречкой, супом, помидорами, луком и прочее, прочее – нас пугали, что в округе не будет продуктовых магазинов,  кафе же  в самом  дорогом месте Лазурного берега  нам  точно  не по карману.
Но  тут случился «облом» с группой ( понаехало нас 20 человек – целый цыганский табор). Контора, в которой заранее заказывали такси, заказ аннулировала, а  деньги  не вернула.Темная южная ночь, автобусы уже  точно не ходят… Но чудесная  Марина  бывшая наша саратовчанка ,  не растерялась, не бросила земляков  на произвол судьбы,  подняла все  свои  старые «пароли и явки»  и  вызвонила, наконец, русских шоферов в Ницце ( они потом  возили нас на все  вылазки в горы). Она  все повторяла фразу, что может взять еще троих,а я от усталости и  от стресса разучившись считать  до пяти, позвав Лену Мальцеву с таким  же, как у Светы, чемоданищем,   упорно выискивала третьего… хотя третья у нас уже была   -    Маринина  дочка , веселая и   круглолицая …
Наконец, отправив всех, тронулись и мы. Красный чемоданчик  был забыт до возвращения домой...
И вот последний день. Мы втроем стоим  с багажом у гостиницы.Подъезжает на черном «мерсе» Витас,  тоже бывший наш человек,  литовец , и… начинает хватать  наши вещи. «Витас, а Марина где?» - «Я за нее».
Мы погрузились, но что –то меня останавливает : «А где же красный чемоданчик?»- «Не передали, забыли ». Не может того  быть!  А с  чемоданчиком нас повезут с комфортом -  прямо к самолету.
Мы поспешно выскакиваем  – и тут же  видим белую машину Марининого мужа..Вот, чуть  не уехали без драгоценного груза!  Витас везет остальных ребят, за которыми  он  и приехал.
Маринин муж  так любит  и жалеет маленький чемоданчик, что  не хочет сдавать его в багаж. Я  иного мнения – руки мои полны ручным  багажом.В конце концов,  красный  малыш уезжает на ленте вслед за моим, с  его  заметной  пестрой  крышкой. Перевеса , к счастью,нет, благополучно   прохожу и  таможню с ванночками , куда нужно  выложить часы, телефоны, фотоаппаратуру, документы и верхние вещи. А в  Израиле  все просвечивается  приборами,  и никаких дополнительных усилий  не  надо!..
Не  так все  хорошо у художников. Кто выложил из чемодана  этюдник  -  большой перевес,  кому-то  пришлось расстаться с кремом и вареньем.
Красный чемоданчик  аукнется мне   в Москве, когда из камеры хранения требуется перегнать к поезду, как двух  овечек, чемоданы на колесиках ,   притом тащить рюкзак и   не легкую сумку на ремне. Света  помогает по мере сил, и эпопея с  ало-красным чемоданом  благополучно заканчивается на саратовском вокзале.
Что  ж роптать? Однажды  ночью  он спас всю группу, и  если  б не  он,не  познакомилась бы я  с русскими ниццианками,  не было бы  нашего похода похода в Русскую театральную школу. Вот как все связано между собой!
                                                                                                                                                    Ирина Крайнова