Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

ОДЕССОС . Родной истфак - книга о нем.Часть 2



ОТРЫВОЧНЫЕ И ХАОТИЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ  о родном     факультете  одной его выпускницы …  страшно  вымолвить «скольколетней» давности. Часть 2

           
  Балерины, легионеры, татарские княжны…

  Про Завьялову, преподавателя средневековой истории, говорили, что в прошлом она балерина. Что вполне подтверждали её стройная фигурка  и завидная осанка.Першиной (Заире) приписывали происхождение от татарских князей. Что тоже могло соответствовать действительности: наша  черноволосая   красавица с леденящими синими  глазами  и  звенящими  льдинками голоса держала в своих изящных ручках все бразды правления.Алексеев-Попов, преподаватель новой истории, по рассказам, читал в Сорбонне историю Франции на языке Наполеона, ему –де, предложили остаться, но он отказался. Еще бы он согласился, кто б ему дал это сделать при тогдашней политсистеме!
Попов   возглавлял в Одессе  советско-французское общество, его заседания проходили в роскошном особняке – Доме ученых, я туда хаживала. Кстати, из всех наших многочисленных «преподов» за пределами Украины знали только двоих – Станко, как крупного специалиста по первобытным стоянкам, и Алексеева –Попова, как большого знатока новой  французской истории . Я  хорошо   знала  Туган-Барановского , внука того самого «неправильного» татарского князя, которого так честил в своих произведениях Ленин. Джучи стал историком, доктором наук, он  тесно общался с нашим Алексеевым-Поповым и очень высоко  его ставил.
«Идеологический» факультет  в Одессе не слишком жаловал свои  кафедры зарубежной истории. У нас не было даже разделения на  две кафедры -  древнего мира и средних  веков, как было во многих вузах страны. Между прочим, в других университетах  и кафедр истории СССР было две – досоветского и советского периода. В эпоху всеобщего умолчания именно специалисты по «не нашей» истории несли хоть какой-то дух свободомыслия  и подлинные знания, не  так сильно приправленные  идеологической  кашкой, как на  родной истории.
Была, правда,  на истории СССР Анна Шабанова, человек знающий, но  достаточно нудный как  лектор . От историографии истории в её исполнении можно было полезть на стенку.Что я и сделала, когда нас поделили по специализациям,  и я прослушала разок спецкурс от А.Ш.  Я тогда дважды ходила к Заире:  просила перевести меня сначала с общественных наук на  «отечественные», а потом  на «всеобщные».Ведь никто  нам не разрешал  сделать выбор специализаций самостоятельно - куда запишут!
Заира при втором моем визите  изменилась  в лице ,тихо , но внятно  пробормотав : «Вы что, в деревню собрались после окончания учебы?!»  Я не разочаровала  любимого декана: при всех моих высоких баллах (ни одной  тройки, почти красный диплом - не хватило до него  пустяковых  пару процентов), обширную научную и «обчественную» деятельность, справки от врача о необходимости  ухода за двумя  одновременно слегшими восьмидесятилетними  (83 и 88 лет  ) бабушками,  я была отправлена в село, на вообще не существующую в природе должность учителя заочной школы (как оказалось, учитель истории им был нужен впрок, на будущее). Но  сначала З. опекала меня и сделала все, что могла : дважды предлагала  ключевые должности  редактора и председателя НСО фака , записала на  специализацию «общественные науки», намекая, что иначе аспирантура мне не светит. А  я была жуткая максималистка, упрямая, как мул,    все «наводки»  пропускала мимо ушей. И,  наверное, правильно:   в конце концов,  я выбрала не историю, а  журналистику.  И там я добилась кое-чего. У каждого свой путь…
Про Заиру говорили всякое разное. И что кандидатскую ей написал якобы  завкафедрой Раковский   поговаривали. Мы раз увидели их вместе  в ресторанчике и пулей оттуда вылетели. Но почему и не сходить ему в ресторан с  такой царственно  красивой женщиной? К тому же Заира была    умна. Трясясь от страха,  мы с Тамарой Трефиловой пришли к ней на 3 курсе писать курсовую. Но Першина при близком общении   оказалась совсем не «страшная» .Рассказывала много о Таганке Высоцкого,  интересно говорила об эпохах декабристской  и николаевской, дала мне полную свободу в подборе материала: пути «Колокола» в Россию.
Жаль , что у нас не вел занятия сам пан Раковский.Зато был Милич, офицер югославской армии, эмигрировавший в СССР при ухудшении  отношений между нашими          странами. Есть такие преподаватели,  излишне добрые и мягкие, которые не могут заставить  считаться с собой.  Уверена, что Милич был  когда-то храбрый офицер. Но на  его лекциях и зачетах мы не были примерными студентами, особенно я. Он питал ко мне необъяснимую слабость,  улыбался  при виде меня  детски открытой улыбкой, чем я в  наглую пользовалась. Сдавали мы как-то  ему зачет всем «кагалом», ждать  надо долго, а в кино  идет новый  фильм. Я и говорю Оле Середенко: «Иди за билетами, а мне
зачётки давай» - « Тебе-то он поставит, а я причем?» - удивилась Оля – «Увидишь», - отвечаю. Подхожу «без очереди» к Миличу  и с обольстительной  улыбкой даю ему одну за другой две зачетки. Он, расцветая в ответ, подписывает обе. Если б я дала ему в эту минуту 10, он бы все  10 подписал.Уже после окончания университета мой  одесский дядя, который все искал корни нашей родословной в Польше (прабабушка была  полька), неожиданно обнаружил их в Сербии, в горах.  А Милич  -серб. Вот почему  мне так были  знакомы гордая посадка львиной головы, этот римский профиль,  эти чувственные губы,   пышная шапка чуть вьющихся волос… Один к одному портрет моего дяди , Милича и всех сербов, которых я когда -либо  встречала. Он чувствовал во мне родственную кровь, а я его использовала, свинюшка этакая ! Интересно,  к Ирене Боц ((сербиянка- однокурсница)  он тоже относился   по-особому?                      Простите меня хоть теперь, милый наш Милич!
Не очень правильная  это вещь: сразу погружать несмышленышей- первокурсников в дебри  самой серьезной из наук, где больше всего допущений и гипотез.После школьных рассказов об истории вдруг  - история первобытного общества, Станко, раскопки. После школы в Туркмении, где я последние годы  просто бездельничала ( состав был   очень слабый),  на меня вдруг  обрушились  лекции и семинары на настоящем  научном уровне. Чтобы «соответствовать»,  первые два года читала все подряд, что нам задавали по программе семинарских занятий: статьи, брошюры, монографии. Страдали  так вдвоем с Лидочкой Юрченко.Но Станко я все равно боялась.  Археологию принимал  Загинайло. В первую нашу сессию два  очень небольших учебника ( «первобытка» и археология)  прочитала с перепугу 4(!) раза и поневоле запомнила наизусть. Загинайло, видимо,   решил, что я девочка-зубрилка,  и поставил  четверку, хотя у меня прямо от зубов отскакивали признаки  каждой археологической культуры.
Станко, очень молодой с виду, страстно-гневный болгарин,  продолжал меня гипнотизировать и на раскопках под Килией. И только я стала привыкать, что  и он  - простой смертный, которому  даже  игра в преферанс не чужда (резался с одной дамой в палатке, и  вражеская разведка сообщала, что  играл не только в преферанс), как мы,  не помню с кем, совершили  чудовищное преступление:  расколотили при мытье   страшный раритет- зуб древней лошади. Сначала мы были героями дня: сами его   раскопали. А к вечеру превратились в неприкасаемых, изгоев, которых, меча громы и молнии, грозился выкинуть из экспедиции ее  рассвирепевший начальник. К счастью,  через пару дней   «древнелошадиные» зубы пошли косяком,  вскоре кто-то обнаружил целую челюсть  лошадки каменного века. И про нас, горемык,  забыли. Нестерпимый зной летней степи и  почти полное безводье (в болотце по соседству энергично квакали лягушки,  умыться можно было в необозримой дали  на конюшне)   окончательно отвлекли  начальство  от наших скромных персон.
Вообще раскопки – это отдельная песня.Как  безжалостно будило   нас с утречка громыхание железок в руках полусонного дежурного.Как Валя Подлегаева, хронически городской человек,притащила на раскопки утюг (!), мешок косметики и упорно ходила «до витру» не за ближнюю копну, а в исключительно далекий туалет на другом конце необъятного поля. Как упрямец Хоментовский держал с нами пари, что непременно съест представительницу окрестных болот, ежели мы ее очистим  и представим в вареном виде. Отказался в последний момент, когда мы побожились , что  вот уже идем на добычу царевны-лягушки.
Хотя мы раскопали уникальную стоянку первобытных людей, мне до сих пор жалко, что  не попала вместе с другой экспедицией в Крым, где был рай земной:  нестрогий начальник, синее-синее  море и Древняя Греция, нежно любимая мной с детства.
Почему в качестве  первой курсовой работы  я выбрала не её, а Древний Вавилон,  загадка для меня самой. Но я всегда выбирала сначала научного руководителя, а потом тему, чтобы работа была по-настоящему «научной». Писала на 1 курсе у Гудковой, она вела у нас Древний Восток.  Куда-то надолго уехала,  мою работу читал Загинайло, все принял, особо не вникая. Гудкова вернулась, сделала кучу замечаний, поставила 4,  и  я надулась, как мышь на крупу.Да ведь тогда мы еще не умели  по-настоящему  собирать и анализировать фактический  материал. Первый курс, однако!
  Гудкова  была широкоскулая, с чуть раскосыми, как бы не видящими  глазами, напоминая одного из тех  древних персонажей, о которых она рассказывала на лекциях.  Мне она казалась  ожившим сфинксом.
Великолепным образчиком мужчины и ученого был заведующий кафедрой  «древностей и средневековья» Петр Осипович  Карышковский.Когда он читал древний Рим -  высокий,  сильный , смуглый, словно овеянный  ветрами дальних походов римского  Легиона,   насмешливый, с  умным прищуром голубых глаз и благородной «черно-бурой» сединой, он  казался самым главным легионером, победно шагнувшим  с Апеннин   в Северное Причерноморье.   Карышковский,  несомненно, был эрудит. Мог  читать лекции по любым предметам.  Нам прочел  еще  нумизматику, научный атеизм. К студентам  относился с легкой,   презрительной снисходительностью. Это особенно показал зачет по научному атеизму. Мы в который  раз  обмишурились:  питаясь какими -то сомнительными слухами о прошлых  сдачах,   пришли неподготовленными. Карышковский, морщась,  как от зубной боли, молча  поставил нам зачет.
                       
Пассионарии исторического
К сожалению, все  исторические процессы мы изучали только  в свете классовой борьбы. Гумилева с его теорией пассионарности истории я открыла для себя  уже в Саратове. Кстати, мои сыновья учили  в университете историю уже по Гумилеву.И кто их  учил, догадайтесь?  Праправнук Чернышевского!
Сейчас я бы сказала, что два моих главных научных руководителя – Завьялова и Алексеев-Попов - были люди пассионарные, со скрыто, а порой  и явно бурлящими страстями.
Ирина Владимировна кроме изумительной осанки имела счастливую внешность:  точеный профиль, красивый,  четкого  рисунка рот, холодновато-голубые глаза под пепельно-седыми,  «летящими»,  вьющимися  прядками. Сама строгость и правильность учительницы: «легкомысленные» пряди собраны сзади в пучок,губы поджаты,  одета более чем скромно, но не без изящества.Однако  её сдержанность была  обманчива: море перед бурей тоже стихает.Завьялова читала  историю средних веков и любила допекать  нас картами , особенно   -  Франции времен объединения. Если я что-то помню до сих пор  о галлах, франках и Меровингах, то только благодаря ей.
Не всем давалась карта.  Не привыкшие к ней в сельской школе дивчины плавали у доски.   ИВ.    вслед за насмешливыми  взорами     обрушивала на бедных девушек   град насмешек: вам, мол,  детей рожать, а не здесь учиться.  Девчонки, виноватые только с том, что родились не в большом городе, а в огромной новороссийской степи, взяв  от неё в наследство размах отнюдь не балетных  плеч, краснели и потели. Я  очень любила Ирину Владимировну, но этих её сумасбродных  выходок никогда  не понимала. Возможно, так она мстила несправедливой природе,  которая лишила ее   счастья  материнства.
Но уж кого любила  Завьялова, того любила. Несомненной фавориткой у нее была Галя Серкина. Во-первых, ИВ. имела  слабость ко всему красивому, а во-вторых,  Галка  лучше нас всех «секла» в изобразительном искусстве    и читала на кружке эпохи Возрождения интересные доклады об итальянских художниках Ренессанса. Я у Завьяловой  была староста кружка и писала  доклады о поэтах той эпохи. Очевидцы утверждают, что наша железная леди всплакнула даже, когда я  декламировала стихи Ронсара. Но я   имела   тот еще норов, и однажды коса нашла на камень. С курсовой как-то обошлось, а вот с моим  докладом для  научной конференции  вышел казус. ИВ. упорно давала мне  «политические» темы научных работ, не разрешая уйти  в какую-нибудь   сферу искусства. К конференции я писала о Макиавелли. Симпатий к этому  интригану  испытывала мало, но честно проработала все нужные источники. А когда пришла к Завьяловой, она красным пером, как учительница, прошлась по моим умозаключениям, заменяя их своими. И что особенно обидно для  гипертрофированного самолюбия  начинающего автора, поменяла мои фразы на свои аналоги. Когда Ирина Владимировна добралась таким манером до цитат маститых авторов, правя их недрогнувшей рукой, я не выдержала: «ИВ., это же цитаты!!...» - «Ну и что?! – не моргнула глазом грозная воительница, - пусть получше пишут!». Я что-то возразила, отбирая назад свою  рукопись. И дипломную работу  решилась писать у Алексеева-Попова.
   Завьялова потом утверждала, что при разговоре со мной нужно сначала запастись банкой валерьянки. А с ней    и трех  литров  бы не хватило! Всю жизнь я молча уходила от тех редакторов, которые занимались «вкусовщиной» вместо нормальной правки текста, искажая тем самым мой «рубленый», весьма своеобразный стиль.
Несмотря на большую кошку, которая между нами пробежала,  признаю, что Завьялова была украшением истфака,  настоящим ученым, знавшим средневековье как никто другой,  подлинным знатоком культуры. Доля  же  деспотизма  ученым дамам только к лицу.Простите меня , моя научная мама, за строптивость!                                                                                Ирина Крайнова
                                                                                                           (Продолжение следует)

МУЗЕЙ-УСАДЬБА ЧЕРНЫШЕВСКОГО. Английский и японский гость на научных чтениях

Чтения Чернышевского 2019 010.JPG                                                              
           
                      ИРОНИЧЕН  ЛИ ИРОНИЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК?

Или у него просто чувство  юмора такое?
Тем и хороши встречи настоящих ученых, что они задают себе и друг другу  неожиданные вопросы, начинают дискутировать  там,  где, казалось бы, и спорить-то  не  о чем.   Тема доклада ст. преподавателя СГУ Михаила Калашникова на XLI Международных научных чтениях «Чернышевский  и его  эпоха» выглядела уже парадоксально: «Юмор смеется сам  над собою».
Он как раз заговорил  о той ироничности, что пронизывала все произведения Чернышевского, как поднялась филолог и разом  нарушила стройную   беседу историков  и философов, предложив разграничить природу юмора и иронии, как   велит ей ее наука. А если человек охотно шутит  над другими, но не над собой, можно  ли считать его человеком с юмором? Тут процитировали  условие из письма Чернышевского к редакторам журнала, что  они его  труд  увидят  только… в печати. Что  ж,болезненное самолюбие свойственно многим выдающимся личностям, но   исключает ли оно  самоиронию?
Было много интересных докладов, череду которых открыл  почетный гость  из Москвы, доктор философских наук Владимир Кантор,  большой эрудит и любитель научных парадоксов.К сожалению, пресс-служба   музей- усадьба  Чернышевского,  заранее пригласив меня даже …на кладбище по поводу 130-летия кончины Николая Гавриловича, позабыла сообщить  об очередных Чтениях. Узнав   о  них случайно в Инете, я  тут же примчалась. Но было поздно: Владимир Карлович  уже прочел свой доклад (не сомневаюсь, что блестящий!): «Евгений Аничков: Герцен и Чернышевский  - неостывшая проблема русской мысли». Где, конечно же, был не  на стороне  горячо  любимого мной Герцена, а -   горячо любимого здесь Чернышевского. Подробности не знаю,  мне  доклад  не показали ( вдруг я элементарно «скатаю»?).
Было еще  немало    любопытного  .Председатель Саратовского  отделения Российского исторического  общества Юрий Варфоломеев рассказывал  о полемике Чернышевского с известным правоведом  Чичериным, которому тот доказывал, что публицист –не оторванный от жизни профессор,а трибун, знающий жизнь.Кандидат наук Олег Абакумов , анализируя донесения  соглядатаев за Чернышевским  из III Отделения, показывал, как «шили  ему дело» , буквально из ничего : сам открыл дверь вместо прислуги, заговорил шепотом, разговаривал  за закрытой дверью, засиделся  с гостем допоздна…
Содержательный доклад прочел профессор Алексей Гапоненков о Чернышевском  и журнале «Русская мысль». Очень умеренный по своим  политическим взглядам журнал был  одним из самых популярных в России  (закрыт большевиками, возобновлен в Париже, теперь выходит в Лондоне).  Там публиковались 
Лесков,  Случевский, Данилевский, Чехов,  Гаршин, Горький, ГригоровичКороленко ,Мамин-Сибиряк Мережковский Надсон Станюкович , Успенский и многие другие. Многолетним сотрудником был Бунин. Два последних года жизни, вернувшись из ссылки, сотрудничал с журналом  и наш  первый демократ. Он встретился  с учредителем в Астрахани и  очень хорошо с ним  поговорил.
В Саратов снова приехал аспирант университета Шеффилда ( Великобритания) Томас Джон Роллингс. В прошлый раз он делал   доклад по статье Чернышевского "Критика философских предубеждений против общинного владения» и Шарль Фурье» . Англичанин подчеркнул : аграрные идеи нашего земляка столь  рациональны, что  ими заинтересовались крупные британские экономисты. Теперь   нашего островного гостя  интересовала концепция языка Чернышевского в его полемике против Милля и Гумбольдта. Ученое сообщество, выслушав и обсудив доклад Томаса,  единодушно отметило: тема «Чернышевский  и Англия»   - еще  непаханое  поле, которое надо изучать.
Прилетел из Саппоро наш друг   профессор Он Оя.  В его докладе  прослеживается критика либералов «с точки зрения разума». Чернышевский считал, что  после Февральской революции во Франции либералы  повели себя вероломно, предав  свои же идеалы свободы .
Живая дискуссия украшает научное собрание, не превращая его в застывший  мрамор памяти о великом человеке,  а  в этот день   вопросов и споров было много. Они продолжились за кофе-брейками,  бесспорно, лучшими в городе . Кто еще накормит своих докладчиков и слушателей красной рыбой,ветчиной , пирогами с двойным слоем мяса?  Такое количество белков  заметно улучшило  нашу умственную деятельность. К тому же мы сидели в зале, где открыта выставка , посвященная Ивану Крылову, и каждая витрина содержала его басню , французский и древнегреческий первоисточники, если они были, а ажурные  картины Петербурга и персонажей басен (  ювелирная работа художника
Василия Черевкова) украшали зал. В   сообщении "Диалоги  у выставки" замдиректора  по научной работе ЗНБ  Алексей Зюзин обратил  наше  внимание  на  игральные карты, которые привлекают внимание   посетителей,  создавая живой образ классика.
Жаль,  творческий вечер в соседнем музее не позволил мне   узнать,чем  же кончился спор о природе смешного, и  дождаться презентации  научной биографии Чернышевского (титанический труд светлой памяти Адольфа Демченко).Руководителем издательского проекта  стал Владимир Кантор.
Приятно хоть не надолго вспомнить, что ты историк с университетским дипломом в кармане, и послушать умные речи коллег.
                                                                                                                                                                                              Ирина Крайнова

САРАТОВСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СОЮЗА КИНЕМАТОГРАФИСТОВ РОССИИ. Гагарин.doc



           ГЕНИИ ИЛИ БЕЗУМЦЫ?

И  то  и другое вместе. Уже известно , что гениальность    -вариант  отклонения  от нормы.
Когда видишь его на экране – лысый, в венчике  легких  седых волос, со странной блуждающей улыбкой ,–  невольно вспоминаешь Дон Кихота.Когда  же он  ловко передвигается ,как одноногий Сильвер ( правда , на металлической ноге) , показывает бесчисленные бутылки своей коллекции , рассказывает, что потерял конечность в борьбе с крокодилом, читая при этом малопонятные, явно  эротические стишки, и сообщает, что  еще 33 года назад записал звуки вагинальных сокращений нескольких балерин и отправил сигнал во Вселенную –на четыре ближайшие звезды… начинаешь немного сомневаться в полной ясности   этого гениального сознания. Вот и ВВС США отчего- то  быстро прервали наводнение космоса «срамными», как их когда-то называли,  органами.
«Кажется, я раскопал тайну, почему инопланетяне  не торопятся откликаться  на  наши сигналы», - написал в комментариях к  «вагинальному  посланию»  один блоггер.Гуманоиды  все еще находятся в  большом смущении  или  так сильно озадачены? Что ж  поделать, гении всегда обладали огромной сексуальной энергией, которую надо  как-то выплескивать.
А Джо Дэвис, биолог-исследователь Массачусетского технологического института и художник-инноватор, несомненно гений.  Он разместил внутри генома бактерий поэзию Гете, подготовил карту Млечного Пути для мышиного уха, построил микроскоп, ловящий музыку микробов.Его бактериальное радио   посильно вырастить у себя дома. Джо, сын химика,   вообще считает, что все знания , накопленные человечеством, можно и должно разместить в ДНК, которая способна хранить  и передавать не только  информацию  о генах.
А вот из рассказа очевидца, побывавшего у гениального изобретателя: «На полках возле колб, где плавают разные штаммы желудочно-кишечных бактерий, стоят пять стеклянных банок с надписью «Самособирающиеся часы». В каждой банке свалены в кучу части разобранных часов». В ходе  шестилетнего эксперимента  Дэвид выяснял, «могут ли детали при наличии правильных условий и достаточного количества времени сами собираться в работающие устройства, — как, предположительно, самопроизвольно миллиарды лет назад из биохимических соединений зародилась жизнь. Пока не «собрались», но в обмен на них ему удалось купить себе  хоть какой-то грузовой транспорт.
Легендарная фигура как  в американском искусстве, так и в науке, признанный изобретатель,  он открыл область технонауки, названной "синтетической биологией" , опередив    многих известных ученых.  В документальном фильме режиссера Питера Сасовски «Небеса+Земля+Джо Дэвис», снятого  блестяще (мы все время  видим  самого Джо, слышим его  голос , поясняющий нам устройство его мира), есть история художника.
. Как почти 35 лет назад он пришел в Центр визуальных исследований Массачусетского технологического института,  настойчиво  попросив несколько минут внимания. С полицией  его чуть оттуда  не изгнали, но через 40 минут … взяли  на работу.
Из насыщенной программы III открытого фестиваля кино, науки и современного искусства «Гагарин.doc», успела посмотреть  только  этот фильм и послушать комментарии к нему   хорошо знакомого с Дэвисом Дмитрия Булатова – художника, теоретика искусства, куратора Государственного центра современного искусства (Балтийский филиал) в составе РОСИЗО. Не менее увлекательные, чем сам фильм.
И все  это  - по настойчивой  рекомендации председатель Саратовского отделения Союза кинематографистов России Любови Буриной , за что я ей очень признательна.  Биофизика  и биохимия сейчас совершают такие научные революции,  «что и не снилось  нашим мудрецам».  И с
колько   «открытий чудных»  предстоит еще нам увидеть?
                                                                                                                                                                      Ирина Крайнова

САРАТОВСКАЯ АКАДЕМДРАМА. ПРЕМЬЕРА. "ТЕНЬ" Шварца



                                              В ТЕНИ ГЕРОЯ
...И ученый рассердился не столько потому, что тень ушла от него, сколько потому, что вспомнил  известную историю  о человеке  без тени, которую знали все и каждый на его родине.
Это не  из пьесы Шварца, как может показаться. Это  из сказки Андерсена. И   даже она   не первоисточник.  История человека, потерявшего свою тень,  не моложе истории о Фаусте и Дон Жуане. У Евгения Шварца вместо  чудесной  южной страны, где  жители « высыпали  на улицы, выносили на тротуары столы  и стулья, кто  пел, кто разговаривал, кто  просто гулял…»,  иная картина жизни ,где «богатство  и бедность,  знатность и  рабство,  смерть  и несчастье, разум и  глупость, святость, преступление, совесть, бесстыдство - все это перемешано  так тесно, что просто ужасаешься».
У перспективного молодого режиссера Александра Созонова , поставившего «Тень» в Саратовской драме ( а когда-то  бывшего  на телевидении  клипмейкером,  ведущим ток-шоу   и автором рекламных роликов), сказочная природа пьесы вытеснена  узнаваемыми  реалиями шоу-бизнеса. Да, Мальчик-с-Пальчик   по-прежнему женат  на  Великанше , а  Людоеды работают в ломбарде. Но изображение актера  снимается на камеру, транслируется  на экран,  сразу на  несколько экранов,  он и говорит на камеру, и живет   перед  юпитерами.
Жители "теневого  государства" клиповые,   с маленькими коротенькими мыслями,  которые  они в виде «облачка» из комиксов носят за собой, расставляют  по сцене, «электризуют». Декорации  складываются из неоновых трубок рекламы ( сценография Евгений Лемешонок, Александр Созонов).Ученый поэтично  объясняется в любви Принцессе,а  она, знай, дудит в свою дуду, даже  не из Шварца: «Все  люди врут». Прекрасная и несчастная в исполнении Зои Юдиной, она приняла жалкую копию за оригинал. Один раз! «Ну, я  наказана уж  - и будет. Я буду вести себя очень хорошо», - как маленькая девочка, приговаривает Принцесса,  думая, что  так можно  вернуть  любовь.Вот  и видно,  что не читала  девушка другую сказку Шварца, а  то  бы  хорошо усвоила, что «только раз в жизни влюбленным выпадает день, когда у них все получается».
Это  знал ее отец-король,  над которым смеялись даже уличные мальчишки. А он хотел, чтобы дочь   встретила настоящего человека («доброго,  честного, образованного и умного»). Но, судя  по ее окружению, е  это  ей не грозит.Похожий  одновременно  на Карабаса и Синюю бороду Пьетро (Игорь Баголей),  одинаково отталкивающие близнецы-министры (Виктор Мамонов - Владимир Назаров).Только  один посолиднее  и посерьезнее (Назаров), другой  -  похитрее и повеселее (Мамонов).  Гладкий  наглец  Цезарь Борджиа  (Максим Локтионов),  тихий ,с ледяным взглядом Тайный Советник ( Олег Клишин). Смешливый  палач (Валерий Ерофеев), пугливый Мажордом (Игорь Игнатов), лакеи  в   униформе  секс-шопа.
Вечно улыбающийся  Доктор, который давно «на все махнул рукой» (Валерий Малинин). Близорукая красотка с манерами "розовой идиотки" Юлия Джули (Татьяна Родионова).Совершенно неожиданная роль  для актрисы, которая,как выясняется, ,может всё...
Нет,
эта пара не так одномерна. Маска – защитная реакция умных  и слабых,  если  они хотят выжить в   паноптикуме  уродов. Между  ними все еще  любовь. Именно Доктор  спасет  Ученого,  он и Юлию захочет увести  при   неожиданной вспышке собственной  храбрости. Но  красотка  уже полностью во власти  жизни поп-звезды  с ее дурманом успеха.
Юна, робка, бесстрашна в своей любви  только Аннунциата    (явная удача молодой актрисы Дарьи Ревиной). В  больших очках, с  зубным брекетом ,в прическе героини «Не  родись красивой», она   сильно уступает  радужно сияющей Принцессе в короне  то ли  венецианского карнавала,  то ли кокошника   от Наместникова (у всех здесь   шикарные Юрины  наряды). Но когда Ученый  Аннунциату  уводит  -  со сцены, из зала,из сказки -   у нее уже  ни очков, ни прически гулькой. Любовь  превратила   некрасивого утенка  в белого лебедя.
Режиссер - правоверный сторонник  нового театра, сверхначиненного аппаратурой. Эффектный  его вариант мы увидели в «Женщине  из прошлого» - первом спектакле  Созонова на нашей сцене. И Тень Ученого, гибкая, ловкая,  легко проникающая в каждую щелку у Александра Каспарова, прямо  с экрана    соскальзывает, где она   усердно кривлялась, позировала  перед камерой, неутомимо делая селфи.
Чем  выше продвигается Тень по придворной лестнице, тем  нахальней   улыбается. Мы видим на экране в негативе огромное, смеющееся лицо , оно страшное,  просто отталкивающее.Образ получился очень    сильный. Тень человека знает все  его тайные мысли и желания,  легко может запугать, сыграть на  эмоциях.Принцессу она просто кодирует. 
Режиссер отсекает  твердой рукой   текст с  бесплодными общими мечтаниями Ученого («мир  устроен разумнее, чем кажется. Еще немножко – дня два-три работы -  и я  пойму, как  сделать всех людей счастливыми»). Кому  они интересны в эпоху развитого дикого капитализма, да и кто позволит?!..
В исполнении Андрея Седова (замечательная актерская  работа)   сказочник-
историк настоящий (читай: «добрый,  честный, образованный и умный»).И я  очень понимаю, почему он   так  стремится прочь из   этой, давно не сказочной страны. Навороченная техника,  бесконечные  трансляции лиц,  взгляды прямо в  камеру, реплики  на микрофон (  ни к чему подслушивающие устройства там, где  не говорят, а вещают),  дурацкая тусовка, кочующая из спектакль в спектакль ( не такая  ли  в    осовремененном «доХХоде»?) ,кого хочешь утомит . И он бежит, как бежал Мопассан от Эйфелевой башни.
Устав от мельтешения экранов и лиц, сильно  опасалась, что  в
о втором действии  мы будем   созерцать  только видеокопии героев. Нет, теперь спецэффектов    поменьше. И уже можно разглядеть  артистов   "вживую", заглянуть в глаза. Чем, собственно ,  и отличается  , театр от других видов искусств.
Да,эмоционально   действо   забирает крепко. И послание  зрителю хорошо считывается . Все мы  немного Тени, Придворные ,  слуги Драконовы,   если  не осмеливаемся быть Учеными, Ланселотами, Медведями  -  совершать поступки. "Так  ловко притворяемся  внимательными и  добрыми"...
Я уже как-то писала, что все сказки Шварца, включая «Снежную королеву» и «Голого короля», -  сказки  одной темы.  В каждом  из нас есть тень и  свет,  есть дракон, который жаждет власти, славы и богатства, и есть маленький ребенок, сохранивший любопытство и благожелательность к миру. И от того, какая половина  в нас победит, зависит наша жизнь и судьба, а  порой не только наша - окружающих людей,  народов, стран…
У дипломников Татьяны Кондратьевой и Виктора Мамонова несколько  лет назад  был изумительный спектакль   по Шварцу, он шел на Малой сцене драмы. Там было много любви, ненависти, страха и  -  победы над ним.  И рассказано было «негромко, вполголоса»,как  вообще-то  и рассказываются сказки.…   Безо всяких технических   ухищрений.   Удивительное дело: мы  там все поняли правильно.  Про себя,  про других,   про страну.
                                                                                                                                                                    Ирина Крайнова                                                    


МУЗЕЙ-УСАДЬБА ЧЕРНЫШЕВСКОГО. День рождения - 187 лет

   


                                         ПРЕКРАСНОДУШНЫЕ МЕЧТАТЕЛИ
Наши первые демократы мечтали о другой - свободной, цивилизованной,   счастливой России. Не их вина, что  долгожданная свобода обернулась большим  кровопролитием и террором. «К топору» Русь они никогда не звали – это домыслы уже «Краткой истории ВКП(б)».
24 июля исполнилось 187  лет со дня рождения нашего  первого демократа Николая Гавриловича Чернышевского. Традиционно праздник в его музее-усадьбе  начался с цветов к мемориалу на Воскресенском кладбище и   памятнику  на площади его имени.  Центральным же  событием  дня  стало  открытие выставки «Прекрасное есть жизнь». Это главный тезис  магистерской диссертации Чернышевского «Эстетические отношения искусства к действительности».  Там автор весьма полемично заявлял,что «создания искусства ниже прекрасного в действительности». Его же знаменитый  тезис: «женщина должна быть равной мужчине» (вспомним роман «Что делать?») И расшифровка его: «но когда палка была долго искривлена на одну сторону, чтобы выпрямить ее, должно много перегнуть ее на другую сторону. Так и теперь: женщины ниже мужчин. Каждый порядочный человек обязан... ставить свою жену выше себя - этот временный перевес необходим для будущего равенства».
На выставке  показан раритет: первое издание диссертации 1855 года, подаренный Чернышевским редактору «Современника» Панаеву с автографом автора. На защиту диссертации 10 мая в Петербургском университете он пригласил  известных литераторов- сторонников и противников его идей Некрасова, Панаева, Тургенева, Фета, Толстого, Пыпина. Не только увидеть  их фотографии, но услышать их мнения   можно было на открытии выставки. Это первое публичное выступление будущего вождя демократии – «возмутителя спокойствия», как его называли.Кто-то из присутствующих писателей и критиков поддержал диссертанта,  такие же  величины, как Тургенев и Толстой, не приняли его идейно-эстетической установки.В конце концов автор «Дворянского гнезда» уйдет из «Современника», а создатель «Войны и мира» будет долго полемизировать с Чернышевским по женскому вопросу в своих произведениях. Ректор университета Плетнев скажет в конце диспута: «Я, кажется, вам читал совсем другую теорию искусства!» А ведь наш знаменитый земляк тогда  только расправлял крылья.
Тоже уже  привычно появление  в зале музея солистов Саратовского театра оперы и балета.Они дали большой тематический концерт , состоящий только из  произведений современников Николая Гавриловича  из «Могучей  кучки».  Закончился день  встречей с  потомками Чернышевского, представленными сразу тремя поколениями. Есть идея собрать на следующий день рождения   всех потомков Пыпиных- родственников и близких друзей семьи демократа.
В этот  день прошли также детский праздник  «Путешествие по музейной стране»:  (экскурсия по  родовому дому Чернышевского), интерактивные занятия,  мастер-классы по изготовлению русской народной куклы и глиняной игрушки,  проект «По маршруту фрегата «Паллада»( совместный музея-усадьбы , музея  Гончарова  из Ульяновска и музея речного флота).Кроме того прошли выставки и пленэр  «Рисуем усадьбу Чернышевского» ,
«Цветущая усадьба» (выставка цветов и  декоративных растений). И в обязательном порядке( тоже традиция) в небо запускали бумажного змея.
                                                                                                                                                                  Арина Шишкина